— Я… — собираю волю в кулак. Мне все это жутко надоело. Нужно брать инициативу в свои руки. Каким бы отмороженным он ни был, придется с ним справиться. — Это я не буду. А вот водки давай, выпьем.

— Не хочешь колбаски? — Мой спутник садится на скамью и придвигается ко мне. — Ты права. Вредная еда. Бережешь фигуру? Может, огурчик попросить порезать? Или помидорку? Поможет пищеварению.

— Нет, спасибо.

— К своему здоровью, — с умным видом говорит он, — я отношусь серьезно. Знаю, как нужно питаться, чтобы какать каждый день.

— Э… — Меня переклинивает.

— И как кишечник правильно чистить. — Наклоняется к моему лицу. — Вот скажи, чем ты ужинаешь?

— Э… — смотрю на него ошарашенно. — Давай-ка лучше выпьем.

Придвигаю рюмки. Общий гам опять затихает. Присутствующим, почему-то, очень интересно, как я буду пить. Но мне, правда, очень нужна эта рюмка. Чтобы собраться, отбросить нерешительность и понять, наконец, какого же хрена тут происходит?!

— За тебя. — Глушу ее с размаху.

Откуда-то раздается довольный свист.

— Ого. — Матвей замирает, затем в нерешительности гладит костяшкой пальца усы.

— Ты пей, пей. — Поморщившись немного, подталкиваю его.

— Ладно.

Когда он выпивает, подливаю ему еще. Надеюсь, это того стоит, и в портфеле колхозника мне будет чем поживиться.

— Я ведь всё вот этими самыми руками заработал! — Хорохорится он уже через час, порядочно раскрасневшись. И павлином выпячивает грудь. — Трактористы у меня сто тыщ получают! А клубнику я, знаешь, какую на экспорт отправляю? Во! — Показывает кулак. — Такую здоровенную.

— Ничего себе. — Улыбаюсь.

После шести рюмок меня тоже порядком разморило. И рюмочная эта уже не кажется такой страшной, и ее посетители. И тело плавится от приятной усталости, и запах моего нового знакомого, на удивление, приятно обволакивает и манит.

— А ты знаешь? — Усмехнувшись, он выпячивает губу. — Я, наверное, президентом стану. Чего уж там мелочиться.

— Это ж дорого, нужно избирательную компанию оплачивать.

— Хэх! — Поднимает вверх палец. — Денег у меня знаешь сколь? — Наклоняется и шепчет на ухо. — Завались! — Выпрямляется. — Совхоз, машина, дом. Даже усадьба старинная имеется! Правда, не моя пока. Жду, когда бабуля помрет.

— Вот это да. — У меня перехватывает дыхание, когда его тяжелая рука начинает жадно метаться по моей голой коленке.

Официант приносит кофе.

— Спасибо, — киваю.

— Я заказал тебе без сахара, — говорит Матвей. — Так дешевле.

С недоумением гляжу на него.

— Нравишься ты мне. — Он придвигается еще плотнее, и теперь его дыхание обжигает мое лицо. — Заберу я тебя с собой.

Улыбаюсь, водя пальчиком по его твердой груди.

— А жена что скажет? — Пытаюсь отвернуться, чтобы заняться кофе. — Против не будет?

Его это ничуть не коробит.

— А что жена? Деньги только мои считает! А решаю я всё сам. Мужик я или где? — Притягивает меня за талию. — Нет уж, поехали со мной. Будем вместе хозяйство вести.

Тяжело дышу, глядя в его глаза, но ситуацию спасает сотовый. Он взрывается в его кармане знакомым мотивом: «О, Боже, какой мужчина!»

— Бля… — Матвей достает из кармана навороченный смартфон и смотрит на дисплей.