Ее улыбка становилась все шире и шире, наконец Дина засияла.

– Это будет чертовски увлекательно, как нокаут, правда?

– Правда, только не перепутай разные виды спорта.

– Боже, как мне это нравится! – С бокалом вина в руке она откинулась на спинку скамьи. – Мне это действительно нравится. Сам процесс – просто захватывающий!

– А новости – не были?

– Были, но это более… я не знаю… Более личное, более возбуждающее. Это приключение. Ты чувствуешь что-нибудь похожее, когда летишь из одной страны в другую, затем в третью?

– Почти всегда. Разные места, разные люди, разные истории. Сперва все кажется таким новым, необычным.

– Я даже представить не могла, что ты так думаешь.

– Бывает. Потом привыкаешь, теряешь новизну восприятия.

Привыкаешь? В зонах военных действий, районах катастроф, на международных встречах на высшем уровне? Дине не верилось, что это возможно.

– Поэтому ты не остался в Лондоне?

– Частично, да. Когда я уже больше не чувствую себя иностранцем, это значит, что пора ехать домой. Ты когда-нибудь была в Лондоне?

– Нет, Ну, как там?

Ему было так легко рассказывать, ей – слушать. Они разговаривали за макаронами и красным вином, за капуччино и канноли, пока свечка в бутылке рядом с ними не начала капать на скатерть, а вокруг не воцарилась тишина. Именно отсутствие шума заставило Дину оглядеться. Ресторан был почти пуст.

– Уже поздно, – удивилась она, посмотрев на часы. – До твоего самолета осталось меньше восьми часов.

– Успею. – Он тоже встал из-за стола, вслед за ней.

– Ты был прав насчет еды. Все было потрясающе вкусно. – Но улыбка Дины дрогнула, когда Финн подошел ближе и обнял ее, положив ладонь сзади на шею. Не меняя позы, он смотрел ей в глаза, а расстояние между ними медленно сокращалось.

Его поцелуй был неторопливым, спокойным и ошеломляющим. Она ждала чего-то иного – более грубого, резкого – от человека, чьи глаза могли бы легко пробуравить в ее черепе две дырки. Может быть, поэтому мягкое, ленивое очарование поцелуя полностью обезоружило ее.

Дина подняла руку вверх, но вместо того, чтобы оттолкнуть его, как собиралась, она просто положила ладонь Финну на плечо. И замерла. Совершив затяжной прыжок, ее сердце упало в глубокую пропасть и глухо забилось о ребра.

Ее губы уступили и раскрылись. Его поцелуй был все таким же дразняще медленным и нежным. Финн словно ждал отклика, и наконец рука Дины соскользнула с плеча ему на талию. Дюжина неясных мыслей роилась у нее в голове, Затем унеслась прочь. Остались только жар, наслаждение и несомненное обещание – или угроза – чего-то большего.

Да, он хотел большего. И значительно сильнее, чем сам ожидал. По замыслу этот поцелуй должен был быть совсем простым, но теперь Финн едва мог прийти в себя. Он отодвинулся от Дины. Открыв глаза, она издала тихий, приглушенный звук, похожий на стон, отчего Финн чуть не скрипнул зубами – такая яростная, быстрая волна боли пронзила его тело.

Надо вести себя дальше как ни в чем не бывало, решила Дина, хотя в то мгновение она и не понимала почему. Повинуясь инстинкту, она шагнула назад – ровно на один дюйм.

– А это еще зачем?

– Есть иные причины, кроме самых очевидных? – В другое время этот вопрос мог бы показаться ему забавным. – Мне пришло в голову, что, если мы сделаем это прямо здесь, ты не станешь придумывать, что могло, должно или не должно было бы случиться, когда я отвезу тебя домой.

– Понятно. – Она заметила, что ее сумочка упала на пол, и наклонилась.