Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

– Подай на меня в суд. – Ева потянулась к ручке двери.

– Я убила в первый раз, когда мне было семь.

Ева остановилась, повернулась спиной к двери и прислонилась к ней.

– Бред собачий.

– Будете ругаться, я вам не скажу, как убила моего маленького братика.

– Он упал с лестницы. Я читала отчеты следователей. Все заметки, все файлы.

– Они тоже были дураки.

– И ты хочешь, чтоб я поверила, что такая малявка, как ты, все это провернула, и никто не знает?

– Я могу сделать все, что захочу. Я его разбудила рано-рано. Пришлось ему рот зажать, когда он захихикал. Но он меня послушался. Он всегда меня слушался. Он меня любил.

– Да уж, держу пари, – сказала Ева, чувствуя, что еще немного, и она не сможет притворяться, разыгрывать непринужденный интерес.

– И он вел себя тихо, как я ему велела. Я сказала, что мы спустимся вниз и посмотрим игрушки, а может, и Санту увидим. Представляете, он верил в Санту. Такой тупой! Просто смех. Все равно они сами виноваты.

– Кто «они»?

– О господи, родители, конечно. Вообще не надо было его заводить. Вечно он путался под ногами, и они проводили с ним гораздо больше времени, чем со мной. А ведь я была первая!

– Ты столкнула его с лестницы?

– Это было просто. – Рэйлин выполнила легкий балетный прыжок и снова взяла банку с шипучкой. – Один толчок, и он покатился вниз – бум, бум, бум. Щелк! Вот и все. – Она захихикала и глотнула шипучки. А Еву чуть не стошнило. – А потом все пошло правильно, как и должно было быть, – продолжала Рэйлин. – Я получила в то Рождество все игрушки. Все, что мне пришлось сделать, это заплакать, когда папа стал убирать те, что предназначались для Трева. Я получила все. А теперь все игрушки дарят только мне.

Рэйлин исполнила еще один пируэт, потом гран плие, потом глубокий реверанс.

– Держу пари, вас еще никогда не обыгрывала десятилетняя девочка. Я лучше всех на свете. Лучше, чем любой коп. Ну, признайте это. Скажите. Скажите, что Рэйлин умнее и лучше всех, кого вы когда-либо встречали.

Тут раздался стук в дверь.

– Запомни, на каком месте мы остановились, – бросила ей Ева и открыла дверь. За дверью стояла Пибоди. Она протянула Еве дневник Рэйлин. – Так-так-так, что тут у нас?

– Где вы это взяли? Это мое! – Девочка в розовых джинсиках исчезла. Ева увидела перед собой озверевшего убийцу. Убийца бросился на нее. – Отдай! Отдай сейчас же!

Ева приняла на себя жестокий удар, стерпела даже впившиеся в кожу ногти, но удержала дневник на расстоянии, чтобы его невозможно было достать.

– Ну что ж, вот это мы называем нападением на офицера полиции. Рэйлин Страффо, ты арестована за…

– Заткнись! Тебе лучше бы заткнуться прямо сейчас, а не то пожалеешь. Это мой дневник, отдай! Мой папа заставит тебя заплатить!

Ева перебросила дневник Пибоди, потом схватила Рэйлин за плечи и развернула ее спиной к себе. Она надела наручники, не обращая внимания на вопли, плач и пинки Рэйлин.

– Это тебе придется заплатить. Ты была права, Рэй. Мне разрешают врать на допросах. На мне прослушки не было. Комната была на прослушке.

– Ты не зачитала мне права.

– Верно. Но мне и не нужно ничего из того, что ты мне сказала. У меня уже все есть. Из дневника, который мы вытащили из утилизатора мусора, от продавщицы, которая продала тебе «походную кружку», а ты подменила термос Крейга Фостера, от твоей матери. Она успела рассказать нам – до того, как ты попыталась ее отравить, – о том рождественском утре.

Быстрый переход
Мы в Instagram