– Ева… – Затем он повернулся к Ру: – Ты виделась с Рикером?

– Да. Он…

– Не здесь!

Рорк повел их к дальней стене клуба. Там, в настенной росписи, изображавшей изгнание Адама и Евы из Эдема, была спрятана панель, с помощью которой приводился в движение лифт. Дверь бесшумно отъехала в сторону, они вошли в кабину и молча поднялись в частные апартамен­ты хозяина клуба.

Рорк подошел к холодильнику, стоявшему за дымча­тым зеркалом, вынул оттуда две запотевшие бутылки с ми­неральной водой и разлил ее по бокалам.

– Почему бы тебе не присесть, Ру? Разговор с Рикером обычно стоит больших усилий.

– Да, благодарю.

– Какие мы вежливые! – вспылила вдруг Ева и от­толкнула руку Рорка с бокалом. – Какие мы цивилизо­ванные и любезные! Если ты решил довериться ей, дружок, это твое дело, но меня – избавьте! Она же подстави­ла тебя!

– Это верно. А теперь она хочет искупить свою вину, да еще и рискует при этом.

Он взял руку Маклин, расстегнул манжету и закатал рукав. Вся рука от запястья до локтя была покрыта урод­ливыми фиолетовыми кровоподтеками.

– Он причинил тебе боль… Я сожалею, Ру!

– Ему нравится делать людям больно. Но это ерунда, синяки со временем пройдут. Наверное, твоя жена права: я действительно заслужила куда более суровое наказание.

– У него пальцы как крючья, – сказала Ева. В душе ее шевельнулась жалость к этой женщине. – Почему он сде­лал это с вами?

– Наверное, просто потому, что у него была такая воз­можность. Если бы он не поверил мне, я бы так легко не отделалась. Когда я передала ему все, что ты велел мне сказать, он прямо-таки расцвел. – Женщина сделала гло­ток из бокала и отставила его в сторону. – Все прошло в точности так, как ты рассчитал. Я пришла к нему и сказа­ла, что готова продать кое-какую информацию. Он, разу­меется, разозлился и начал выкручивать мне руки, и тогда я якобы рассказала ему все бесплатно. Это тоже подняло ему настроение. – Маклин машинально застегнула ман­жету на рукаве. – Я сказала Рикеру, что ты находишься в угнетенном состоянии, в отвратительном расположении духа и очень торопишься открыть клуб, поскольку несешь огромные убытки. Сказала, что копы изрядно потрепали тебе нервы, да и сейчас продолжают дышать в затылок, а под конец сообщила, что подслушала вашу с женой ссору.

– Отлично! – Рорк потер руки и присел на подлокот­ник кресла.

– Ты якобы упрекал ее в том, что она тебя ставит в двусмысленное положение, ведя это дело. Ты бесился и требовал, чтобы она вообще ушла из полиции. Короче, вы разругались вдребезги.

Ру немного помолчала, собираясь с мыслями, а затем продолжила:

– Из моего рассказа следовало, что вы наговорили друг другу много обидных слов и оказались фактически по разные стороны баррикады. Надеюсь, ты, Рорк, не обижа­ешься за то, что я изобразила тебя таким… отчаявшимся? Я долго расписывала, как тебе надоело быть пай-мальчи­ком и терять огромные деньги из-за того, что, будучи му­жем лейтенанта полиции, ты вынужден беспрекословно соблюдать закон. А вы в конце концов заплакали, – доба­вила Ру, обратив на Еву взгляд, в которой она уловила мстительный огонек.

– Ну спасибо!

– В этой части мой рассказ особенно ему понравился. После того как вы, разругавшись, разошлись, я якобы по­дошла к Рорку, изображая сочувствие и понимание. Мы выпили с ним по паре коктейлей, и он признался мне, что по горло сыт добропорядочной жизнью, что ему скучно, одиноко, что его брак непрочен. Что он в принципе любит жену, но нуждается в клапане, чтобы выпустить лишний пар.