|
А она, полузакрыв глаза и обращая эту вольность в своего рода шутку, раздвигала пальцы, подобно кошечке, выпускающей коготки, чтобы ее щекотали под лапками. Но выше кисти она ему целовать не дала. Для первого раза это была заветная черта, за которой начиналось дурное. – К нам идет господин кюре, – внезапно появившись, объявила Луиза, которая ходила по какому то поручению. У сиротки Луизы было изжелта бледное лицо и забитый вид подкидыша. Увидев незнакомого господина, который как бы ест из рук ее хозяйки, она разразилась идиотским смехом, но, почувствовав на себе строгий взгляд г жи Жюзер, сразу же убежала. – Боюсь, мне не удастся добиться от нее никакого толку, – продолжала г жа Жюзер. – Но все же надо попытаться наставить на путь истинный хотя бы одно из этих несчастных созданий! Вот что, господин Муре, извольте ка пройти сюда… И пока Луиза впускала в гостиную священника, г жа Жюзер провела Октава в столовую, приглашая его время от времени заходить к ней поболтать. Ей будет как то веселее. Ведь так грустно всегда быть одной! К счастью, она хоть находит утешение в религии. Вечером, около пяти часов, Октав, сидя в ожидании обеда за столом у Пишонов, испытал приятное чувство отдыха. Его начинал смущать дом, в котором он поселился. Проникнувшись сперва уважением провинциала к внушительному виду богатой парадной лестницы, он теперь испытывал безграничное презрение ко всему, что, как он смутно догадывался, таилось за высокими дверьми красного дерева. Он вообще перестал что либо понимать. Те самые буржуазные дамы, добродетель которых поначалу обдавала его холодом, теперь, как ему казалось, способны были уступить сразу, стоило только поманить пальцем. И если он встречал сопротивление со стороны какой нибудь из них, то сейчас это его удивляло и вместе с тем бесило. Мари, увидев, что он кладет на буфет целую пачку книг, за которыми утром сходил на чердак, вся покраснела от радости. – Какой вы милый, господин Октав! – восклицала она. – О, благодарю вас, благодарю… И как хорошо, что вы пришли пораньше! Не выпьете ли вы стакан сахарной воды с коньяком? Это возбуждает аппетит. Чтобы доставить ей удовольствие, Октав согласился выпить коньяку. Все казалось ему приятным, не исключая Пишона и стариков Вийом, которые, усевшись вокруг стола, по обыкновению пережевывали одни и те же воскресные темы. Мари то и дело выбегала на кухню, где у нее жарился бараний рулет. Октав до того разошелся, что, как бы в шутку, вышел вслед за ней и у самой плиты поцеловал ее в шейку. Она, даже не вздрогнув и не издав никакого возгласа, повернулась к нему лицом и своими холодными, как всегда, губами прильнула к его рту. Свежесть поцелуя на этот раз показалась Октаву просто восхитительной. – Ну, как дела? Что представляет собой ваш новый министр? – вернувшись из кухни, обратился он к Пишону. При этих словах чиновник привскочил от изумления. Как! Значит, по министерству народного просвещения будет назначен новый министр? Он об этом даже не слышал. В канцеляриях никогда не занимаются подобными вопросами. – Какая несносная погода! – вдруг ни с того ни с сего заявил он. – То и дело пачкаешь себе брюки… Г жа Вийом стала рассказывать о какой то девушке из квартала Батиньоль, которая пошла по дурной дорожке. – Вы просто не поверите, сударь… – говорила она. – Она получила прекрасное воспитание, но ее так тяготила жизнь в родительском доме, что она дважды пыталась выброситься из окна… Право, не поймешь, что такое творится на свете! – Надо заделывать окна решетками, – невозмутимо заметил г н Вийом. Обед прошел очень приятно. За освещенным небольшой лампой скромно накрытым столом текла и текла воскресная беседа. Пишон с тестем завели разговор о служащих министерства, без конца перебирая начальников и помощников начальников. |
