Он выставлял на стол содержимое пакетов, и Алине ничего не оставалось делать, как только удивляться — шампанское «Фрейшенет» и водка «Абсолют», пиво «Хольстен» и вино «Молоко любимой женщины», ликер «Каперинха» и коньяк «Метакса».

— Саша, по-моему, ты сошел с ума!

— Ни капельки. Просто сегодня я хочу пригласить тебя на ужин.

— Но ведь мы договаривались, что весь день проведем дома, вдвоем, и никуда не пойдем…

— Правильно. Никуда не пойдем. Я приглашаю тебя на ужин в собственный ресторан, скажем, «У Александра». Место его дислокации на сегодняшний вечер — ваша кухня.

— Ты что! — всплеснула руками от восторга Алина, но тут же лицо ее снова приняло озабоченное выражение. — Подожди! И ты рассчитываешь, что мы все это съедим и выпьем за один вечер?

— Ну почему за один? — Банда подошел к Алине вплотную и нежно заключил ее в кольцо своих рук. — Я никуда от тебя не уйду. Ни сегодня, ни завтра. Я буду с тобой эти три дня… пока не вернутся с дачи твои родители.

— Саша, милый! Я люблю тебя! — она поцеловала его, но, вспомнив что-то, снова озадаченно взглянула ему в глаза. — А как же Анатолий? Ведь завтра его смена…

— Я уговорил его уделить побольше внимания своей жене и детям, — широко улыбнулся Банда, — и дал ему отгул на субботу. Взял, понимаешь ли, нелегкий труд по твоей охране на себя!

— Сашка, ты чудо! — они опять слились в нежном поцелуе. — Но только, чур, я тебе тоже помогать буду!

— А как же!

— И сама несколько блюд приготовлю!

— Пожалуйста. В ресторане «У Александра» нам можно делать все, что только заблагорассудится.

— В таком случае одеваемся — и живо на рынок И по магазинам!

— А разве нам еще что-нибудь понадобится?

— Для твоих блюд, может, ничего и не надо, а для моих кое-что придется купить.

— Ладно, сдаюсь! Одевайтесь, моя королева. Карета ждет вас у подъезда!..

Алина сразу придумала, чем сможет поразить воображение Александра, и в магазине и на рынке докупила необходимые продукты, обойтись без которых ей было никак нельзя: головку сыра, хороший кусок грудинки, пару килограммов яблок, баночку печени трески и десяток яиц.

А потом целый день провели они на кухне, дружно готовясь к ужину, а заодно болтая обо всем на свете.

Девушка запомнила наказ матери и постаралась говорить на этот раз об Александре, вольно или невольно вынуждая его подробно и обстоятельно рассказывать ей о себе, о своей жизни, о своих друзьях Только теперь она узнала, что Банда, — он рассказал ей и о своей кличке, — детдомовец, что, кроме Смоленска и Афгана, вспоминать ему, собственно говоря, нечего и некого. Он рассказал ей об Олеге Вострякове, опустив, естественно, сцену его спасения в том проклятом бою. Рассказал о Сарнах, не преминув позвать Алину в июле в этот чудесный украинский городок. Рассказал о том, как попал на работу в «Валекс», и о том, как быстро сделал карьеру в этом агентстве безопасности.

Она пыталась как можно подробнее расспросить его об Афгане и о его подвигах в агентстве, но Банда все время переводил разговор на людей, на своих друзей, старательно опуская детали боев, кровавые эпизоды и соленые мужские слезы. По его рассказам выходило, что Афган был для него и его друзей чем-то вроде большого летнего лагеря, в котором они веселились, пели у костра и изредка ходили в походы. В его рассказах не было ни смертей, ни ран, ни оторванных ног, ни развороченных осколками голов.