Кибернетик, прочитав это место из книги Уэллса, остановился, медленно обвел взором всех нас, словно фиксируя наше внимание, и продолжал:

«Представьте себе краба величиной с этот стол, с множеством медленно и нерешительно движущихся ног, с огромными волочащимися клешнями, длинными шевелящимися щупальцами и стебельчатыми глазами, сверкающими с обеих сторон его отсвечивающего металлом лба! Спина его была вся в складках и выступах, местами покрытых зеленоватым налетом. Я видел, как шевелились и дрожали многочисленные щупальца его сложного рта…»

Черт знает что! — не выдержал один из нас. — Кому нужны эти навевающие ужас пауки, осьминоги и все прочие твари, которых так любовно выписывают фантасты? Ну можно ли серьезно относиться ко всем этим сказкам! Должны же быть у современной науки способы передвижения во времени иным путем, а не тем, который описал Уэллс!

Да, пожалуй, — ответил наш собеседник, — но, конечно, это пока также в области фантастики. Впрочем, вы, наверное, помните работы антрополога Герасимова, который сумел «оживить» людей далекого прошлого. Он, например, создал скульптурные портреты Ивана Грозного, Ярослава Мудрого; им с исключительной точностью переданы изображения ныне вымерших неандертальцев и питекантропов. А ведь, по существу, что лежит в основе творчества Герасимова? Тщательный анализ мышц, нервных сплетений, зависящих от малейших бугорков на костях человека или животного. В зависимости от величины шероховатостей находятся размеры мышц. Зная законы этой зависимости, взаимосвязи, художник-антрополог и решает задачи восстановления утраченного облика. Палеонтологи тоже довольно точно воспроизводят по костям облик вымерших животных, всех этих плезиозавров, бронтозавров, игуанодонов.

А если удастся математически выразить зависимость между костями и внешним обликом животного- в принципе это вполне возможно, то всю работу можно будет передать машинам. Сейчас уже известны машины, которые умеют расшифровывать и передавать изображения. В частности, есть способ, который носит имя Дмитрия Лебедева. Он, кстати сказать, изобретен в нашей стране. Закодированные отдельные детали передаются на экран. Можно передавать эти изображения на расстояния либо с помощью радио, либо с помощью квантовых генераторов. Существует много и других способов.

— Я представляю, — продолжал наш собеседник, — вы приходите ко мне в лабораторию, в которой математически обработаны факты, добытые палеонтологами. И я предлагаю вам осмотреть новинку современной техники — аппарат, который реконструирует прошлое.

Я подвожу вас к большому экрану, и мы смотрим небольшой эпизод из того фильма, который удалось воспроизвести на микропленке. Лаборант молча включает аппарат, и вы слышите шум далекого морского прибоя.

И вдруг на экране со всей отчетливой видимостью возникает странный, необычный пейзаж. Весь передний план занят деревьями с какими-то непривычными для нашего глаза листьями. Это гинкго — почти вымершие растения, которые только кое-где сохранились в реликтовых формах. Такие деревья вы видели в Никитском саду, в Сочинском дендрарии. Это дерево зовут деревом дружбы (кто хранит его листок, подаренный другом, тот никогда не забывает о подарившем!).

Кибернетик-фантаст так увлекся, что мы почти видели картины, которые он импровизировал.

Странные вееровидные лепесточки гинкго трепетали, колыхались. А за ними блистала спокойная гладь лазурного моря. Неожиданно поверхность его заволновалась, забурлила, вспенилась. И вот из воды показалась маленькая головка с красными злыми глазами. Потом вытянулась гигантская шея, и, наконец, на берег вылезло многотонное страшное существо. Оно принялось обкусывать верхние мягкие побеги гинкговых деревьев.

А на дальнем плане возник новый образ. Это было еще более фантасмагорическое существо с каменной чешуей на теле, с огромной головой.