Как трогательно, подумала Дороти. Но чего он опасается? Неужели считает, что Шелдон попытается запугать ее, чтобы заставить отдать Дэвида? А может, боится, что Шелдон воспользуется ее слабостью? Это не составит ему большого труда, призналась она себе, чувствуя, как горит ее лицо. Даже теперь, когда выяснилось, кто такой Шелдон Трент и как он обманул ее, Дороти влекло к нему.

Возможно, было бы лучше, если бы Шон остался. Не исключено, что ее придется спасать от себя самой. Ей стало смешно, когда она представила, как молит Шона: «Помогите, мистер Холден, я теряю силу воли». Улыбнувшись, Дороти очнулась от размышлений и обнаружила, что адвокат ушел, а Шелдон стоит перед ней с высоким стаканом воды в руке.

— Знаешь, — сказал он, подавая ей прохладный запотевший стакан, — Шон считает, что я намеренно напоил тебя в ту пятницу, чтобы отвезти домой, завлечь в постель и обмануть самым дьявольским образом.

Отпивая небольшими глотками воду, Дороти взглянула ему в глаза, но промолчала. Что она могла сказать?

Он поднял бровь и протянул:

— А-а… Вижу, ты того же мнения.

— В какой-то степени. — Ее ладони так взмокли, что, боясь уронить стакан, она осторожно поставила его на небольшой стеклянный столик. — В общем, мне кажется, ты преследовал несколько целей. Тебе хотелось побольше узнать обо мне. Хотелось взглянуть на Дэвида. Но главным для тебя было скомпрометировать меня, чтобы при необходимости обвинить в безнравственности и сказать, что я никуда не годная мать. Ты уж извини… — Дороти из последних сил старалась держаться спокойно, хотя сердце у нее разрывалось. Но ведь она пришла сюда для откровенного разговора и не станет приукрашивать правду.

— Значит, по-твоему, — Шелдон высоко поднял голову, — секс был для меня на последнем месте?

— На втором, — уточнила Дороти, с горечью вспомнив, что он вряд ли получил той ночью удовольствие, обнаружив, что она крепко спит.

Он прищурился.

— Ну что ж, это лестно!

— Я стараюсь быть честной. — Дороти сделала глубокий вдох. — Ты ведь не собираешься утверждать, что не устоял перед желанием, переполнявшим тебя.

Шелдон покачал головой и посмотрел на нее с насмешливой нежностью.

— Не собираюсь. Но я не устоял перед твоим желанием.

Задохнувшись, Дороти взглянула в синие веселые глаза. Как она таяла в его объятиях, истосковавшись по любви! О Боже, как же глупа она была! Отвернувшись в надежде, что так ей будет легче говорить с ним, она продолжила:

— Не знаю, что со мной произошло в тот вечер. Да, наверное, и шампанское было виновато. Но главное, что я была… что у меня не было… уже так давно… — Она запнулась, испугавшись, что сбивчивая исповедь еще больше унизит ее, и еле слышно докончила: — Я понимаю, как все это выглядело. Ты, вероятно, думаешь, что я каждый вечер привожу в дом мужчин, но…

— Напротив, — прервал ее Шелдон. — У меня сложилось впечатление, что ты очень давно не делала ничего подобного. — Лицо Дороти вспыхнуло и, скривив губы, Шелдон добавил: — Извини, я поступил не по-джентльменски, сказав это.

Не по-джентльменски? Она чувствовала себя последней дурой, и Шелдон знал это. Он получал удовольствие, высокомерно насмехаясь над ней. Дороти с удовольствием надавала бы ему пощечин, но сейчас она не могла себе позволить ничего подобного. Пытаясь сдержать гнев, она сжала кулаки так крепко, что ногти впились в холодные влажные ладони.

— Ты имеешь право говорить все, что угодно. Я прекрасно понимаю, что сама дала повод к этому. — Дороти опустилась на край дивана и положила дрожащие руки на колени.