— Сегодня я обедаю в «Савини», — сообщил он мрачно, давая ей понять, на какие жертвы он идет по ее вине.

— Хорошо, синьор Чезаре, — ответила ему Мария, поглощенная своими грандиозными работами.

Несколько дней спустя позвонил Пациенца.

— Можно узнать, что ты там натворила? — озабоченно спросил адвокат.

— Кто, я? — обиделась Мария. Ее постигла участь всех реформаторов: ее критиковали, на нее ополчились все, и у каждого, начиная от самого Чезаре Больдрани и кончая Чеккиной, имелось свое мнение.

— Чезаре признался, что вынужден скрываться в Караваджо, — сообщил Пациенца. — Он вне себя.

Мария рассмеялась.

— Но он же дал мне разрешение, — закричала в трубку она. — Конечно, дом полон штукатуров и маляров, которые снуют туда-сюда, но я же пытаюсь придать респектабельность его владениям, и у меня нет волшебной палочки. Господь наш, — пусть Пациенца напомнит хозяину, — сотворил мир за шесть дней. А я всего лишь слабая женщина, экономка, но обещаю за это же время изменить к лучшему его дом.

— Ладно, — успокоился Пациенца, которому были хорошо знакомы вспышки гнева Больдрани, когда кто-нибудь вмешивался в его личную жизнь. — В конце концов у него это пройдет. Ты права, дом действительно нуждается в основательном ремонте. Когда закончится это светопреставление, позвони мне. Я предупрежу его, что путь свободен.

— Надеюсь, он хоть изредка будет давать о себе знать, — недовольно сказала Мария. — А далеко это Караваджо?

— Тридцать пять километров, — ответил Пациенца. — Полчаса на автомобиле.

— И что же теперь, — обеспокоилась она, — он должен каждый день ездить туда и обратно?

— Ну, это не самая большая жертва.

— Тогда я спокойна. — Она представила Чезаре, одинокого на этой пустой вилле, как ей казалось, мрачновато-запущенной, и ей стало жаль его.

— А что, красивая эта вилла Караваджо? — спросила она, обедая вместе со слугами в кухне.

— Чудесная, — ответил, поспешно проглотив кусочек, Амброджино.

— Синьор Чезаре купил ее у графа Казати, — вмешалась по обыкновению Чеккина.

— Ты несносная женщина, — запротестовал Амброджино, — никогда не дашь мне слова вставить.

— А что, запрещено говорить? — рассердилась она, вытирая рот салфеткой.

— Нет, конечно, — успокоила ее Мария. Ей не терпелось узнать об этой усадьбе.

— Вы знаете, синьора Мария, кто такой граф Бенедетто Казати? — спросил Амброджино.

— Ну, да, я слышала о нем.

— Граф Казати владел этой виллой, которая понемногу приходила в упадок, — неспешно начал свое повествование Амброджино, — и тогда он захотел продать ее…

— Но не находил покупателя, — опять не удержалась Чеккина. И тут же в знак раскаяния прикрыла себе рот рукой.

— Вот тут-то, — продолжал Амброджино, метнув на нее свирепый взгляд, — и появился синьор Чезаре. За сумму, как говорят, непомерную, он купил эту никому не нужную виллу. Трудно даже сказать, сколько ему пришлось вложить денег, чтобы привести в порядок эту виллу, но сейчас она просто загляденье. При ней есть фруктовый сад, огород, обстановка же роскошная. Правда, и забот не оберешься. Думаю, что синьорина Джузеппина заболела отчасти из-за этого. Уж очень она переживала, чтобы все там было ладно. Но зато теперь это чудо.