— Но тогда ты и вправду ничего не поняла, — сказал Немезио, зашагав по тропинке.

— Это ты не понимаешь меня, — не отставала Мария.

— Ты не видишь ничего, потому что живешь с шорами на глазах, но я тебя люблю, Мария. — Он остановился и умоляюще протянул к ней руки.

— Тогда останься со мной, — решительно сказала она.

— Я тебя люблю, Мария, но в этом дерьмовом мире жить не хочу. — Это было его последнее слово.

— Ты любишь свободу, которой не существует, — бросила ему Мария. — И идеалы твои — идеалы циркачей, цыган и бродяг. Не будешь ты никогда ни хорошим отцом, ни хорошим мужем. Все вы пустобрехи! Что вы можете сделать?

— Но я люблю тебя, — искренне улыбнулся он ей. Его зеленые глаза смотрели на нее с нежностью. — И ты меня тоже любишь.

— Да иди ты к дьяволу, бродяга!.. — Они уже были на городской улице, и Мария бросилась к остановке трамвая, который отвез бы ее в центр. Она бежала, и слезы застилали ей глаза. Но ей хотелось бежать еще быстрее, чтобы убежать навсегда от этого циркача, за которого она имела глупость выйти замуж.

Немезио догнал ее у самой остановки. Он сжал ее в пылком объятии, и Мария зарыдала на его плече. Так они и простились на этой трамвайной остановке, простились долгим поцелуем, который имел соленый привкус слез, посреди залитой солнцем улицы, не замечая никого вокруг.

— Сколько можно тебя ждать! — закричала мать, когда Мария наконец добралась до нее. Джулио с радостным гуканьем потянул к ней ручонки со стульчика. — Я уже спускалась к булочнику, чтобы позвонить к Больдрани. Там сказали, что ты ушла сегодня утром ко мне. Где ты шаталась все это время?

Лицо Марии было искажено, она тщетно пыталась совладать с волнением, в которое привела ее встреча с мужем.

— Прошу тебя, мама, — сказала она, направляясь к ребенку, — не строй из себя полицейского.

— У тебя юбка мятая, — ткнула в нее пальцем Вера, — и кофта точно жеваная, а в волосах трава. Куда это ты ходила? Где ты болталась, вместо того чтобы прийти к своему сыну?

— Я взрослая женщина, — твердо возразила ей дочь. — Я работаю. И никому не должна давать отчет, где бываю.

— Ты шлюха, — прошипела Вера. — Ты мерзкая шлюха. Ты уже занимаешься этим прямо в поле. Ты стыд потеряла совсем. О, Господи! — воздела она руки к небу. — Сколько же грехов я совершила, что ты наказал меня такой дочерью.

Мария яростно взорвалась и, уже не думая, что ее слышно в открытое окно, закричала на мать:

— Я тебе сказала, прекрати! Я замужняя женщина.

— Сбежавшая от мужа, — парировала Вера, не заботясь о том, что скажут соседи. — Где он, твой суженый?

— Я была с ним, — призналась дочь, чтобы срезать ее. — С Немезио.

— Уважаемые синьоры! — воскликнула Вера, которая от возмущения потеряла свою обычную осторожность. — Вернулся король циркачей!

— Он мой муж, — сказала Мария.

— Конечно, — согласилась мать, — как раз такого мужа ты и заслуживаешь. И я не удивлюсь, если он оставит тебе еще один подарок, кроме сына, который у тебя есть. Значит, ты видела своего муженька, — снова завелась она, — который даже не поинтересовался своим ребенком.