14

Со временем Мария и Аузония сблизились, потом стали, как сестры, когда Аузония поняла, что ей нечего опасаться Марии, которая совсем не походила на тех расфуфыренных светских женщин, которые появлялись здесь прежде. Аузонии, смуглолицей и крепкой, не было и тридцати, но выглядела она старше. Марии она была предана всей душой. Единственное, с чем она в жизни не могла смириться и принять, это — неверность, греховность женщины, связь с мужчиной, который не был ее мужем. Вину за это она возлагала на женщину.

— Я должна тебе сказать, хоть это и не мое дело, — Аузония привыкла говорить Марии «ты» и считала, что должна открыть ей глаза, научить уму-разуму, даже если той это придется не по нраву. — Ты, конечно же, можешь послать меня куда подальше, но мой долг предостеречь тебя. Ты уверена, что хорошо поступаешь?

Перед этой женщиной, казавшейся много старше ее и к тому же по-крестьянски целомудренной, Мария чувствовала себя виноватой.

— Не знаю, — ответила она, краснея.

— Синьор Чезаре добрый, — заметила Аузония, хлопоча вокруг плиты, — но все же он наш господин, хозяин. Господа должны жить с господами, — добавила она, — а слуги со слугами. Иначе в мире все пойдет вкривь и вкось.

К тому же в девяти случаях из десяти, — изрекла Аузония, — такие истории кончаются плохо.

— Но в одном случае все же кончаются хорошо. — И Мария характерным движением откинула назад голову. Она вспомнила о Немезио, о жизни с ним в мансарде, о своем доме с общим коридором на корсо Верчелли и спросила себя, а что, если бы она вернулась обратно? Ей хватило бы решимости уйти из своей роскошной синей комнаты, из парка Караваджо, но что потом? В том мире, в котором она оказалась, ее мучило сознание двойственности своего положения. Но здесь она зависела от одного-единственного мужчины, и ее не касались жестокие законы мира реального.

— Синьор Чезаре добрый, — повторила Аузония, — но он мужчина, а известно, что…

— Мужчина — это охотник, — пошутила Мария.

— А если он к тому же и твой хозяин, то хуже некуда. Я говорю об этом ради тебя, Мария. Да, в одном случае из десяти эти истории кончаются хорошо, как в сказке. Бывает ведь, что выигрывают и в лотерею в Триполи. Но знаешь, сколько проигрывают?

— Не будем о грустном! — воскликнула Мария, чтобы остановить своего «говорящего сверчка» . — Пусть время рассудит нас.

— Не жди, что все разрешится само собой.

— Все не так просто, Аузония.

— В жизни все непросто.

— Я тебя поняла, — с мрачным видом проговорила Мария, — но все равно я не могу принять решение. Не знаю даже, что во мне говорит: страх или любовь, — призналась она. — Пусть судьба за меня решает. Я приму все.

В тот день, когда Чезаре отправился рыбачить на Адду, Мария поняла: она беременна. Впервые с ней это случилось в Модене, и тогда она сразу догадалась, в чем дело.

С тех пор как она стала женщиной, Мария всегда была очень внимательна к своему календарю, но, уйдя от мужа, перестала обращать на это внимание. В конце же июля, когда сошлась с Немезио на лугу у картезианского монастыря Кьяравалле, снова из опасения вернулась к старой привычке. К тому же она помнила ужасную фразу матери: «Смотри, как бы твой муж не оставил тебе еще один подарок, кроме сына, который у тебя уже есть».

Она мысленно вернулась к дате последнего цикла, закончившегося десятью днями раньше.