Машина Чезаре неслышно подъехала и остановилась на площадке перед виллой. Аузония вышла ему навстречу.

— Как она? — спросил Чезаре. Он имел в виду Марию.

— Хорошо, я думаю, — ответила женщина. Ее широкое крестьянское лицо выражало глубокую печаль.

Хозяин посмотрел на нее с удивлением.

— Как это, думаю? — спросил он. — Если хорошо, так хорошо.

— Когда она уезжала, она чувствовала себя хорошо. — Глаза служанки наполнились слезами.

— Уезжала?

— Она уехала с девочкой.

— С девочкой, говоришь? — Он сразу вспомнил слова старой Сибилии, и сердце чуть не выпрыгнуло у него из груди.

— С хорошенькой девочкой, — уточнила Аузония.

— А доктор приходил? — осведомился Чезаре.

— Да, приходил вместе с акушеркой. Но они не успели перенести ее домой. Так девочка и родилась на лугу среди нарциссов.

— На чем она уехала? — спросил он.

— На такси.

— Но разве не опасно было отпускать ее в таком состоянии? И почему доктор позволил ей уехать?

— Доктора не было, когда она уезжала. — Аузония говорила с ним, как виноватая.

— А ты, — набросился он на нее, — ты что, не могла остановить ее? Не могла помешать ей уехать?

— Я служанка. Служанка не может помешать никому, — возразила она. — И потом, если женщина решила уехать в таком состоянии, у нее для этого должны быть веские основания.

— Наверное, она поехала к матери, — попытался преуменьшить беду Чезаре. — Куда же ей еще деваться?

Выражение лица Аузонии не обещало ничего хорошего.

— Нет, синьор Чезаре, — печально сказала она, — я не думаю, что Мария поехала к матери. Я уверена, что она уехала туда, где вы не сможете ее найти.

— Почему ты так уверена?

— Потому что Мария велела мне передать, чтобы вы не искали ее. Она сказала, что это будет пустая трата времени.

— Я понял. — Он постарался взять себя в руки, сознавая, что не оставалось ничего другого, как сохранять спокойствие.

Он поднялся в синюю комнату. Она еще была полна воспоминаний. Мария оставила все: платья, шубы, деньги, драгоценности. Из маленького футляра Чезаре достал колье из сапфиров, которое подарил ей в их первую ночь в Караваджо. Даже этот залог их любви она не захотела взять с собой, уезжая. Он спустился в гостиную и позвонил Пациенце.

— Вернувшись из Рима, я тебя повсюду разыскивал, — сообщил адвокат обеспокоенным и в то же время укоряющим тоном. — Куда ты запропастился?

Чезаре не ответил на вопрос.

— Когда ты вернулся? — вместо ответа спросил он.

— Несколько часов назад. И отчет уже готов. — Он говорил о работе, но чувствовал, что Чезаре его не слушает.

— Я должен поговорить с тобой о Марии. — У Больдрани был какой-то странный отчужденный тон.

— А что случилось?

— У Марии родилась девочка, — сказал он безрадостным тоном.

— Ты стал отцом, а говоришь об этом, как о несчастье?

— Я тебе потом объясню, как обстоят дела, — снова начал Чезаре решительным голосом. — Теперь же могу только сказать, что Мария уехала.

— Вы поссорились? — Пациенца встревожился.