— Ша — работа такая, — хмыкнул инспектор.

— Да, понимаешь… — замялся Надеждин, — Фомич вдруг затребовал отчет за полугодие. Неофициальный, так сказать.

— Рановато… Ну и?..

— Придется кое-что показать.

— Тогда желаю удачи, — толстяк на прощание махнул пухлой ручкой и исчез.

В кабинете начальника городского Управления внутренних дел Александра Фомича Горского Надеждин нарисовался ровно в девять ноль-ноль: пунктуальность в подчиненных генерал-майор Горский ценил превыше всего. Под мышкой Сергей держал скромную красную папочку. В ней всего шесть листов с машинописным текстом — весь полугодовой итог работы. Впрочем, с точки зрения профессионала, работы дельной. Только скупые факты, десятка два фамилий, адреса, даты — ничего лишнего и никакой беллетристики.

Правда, имелись в отчете и свои уязвимые места, и Надеждин не сомневался: Горский, съевший все свои тридцать два зуба на подобных документах, тотчас их вычислит.

— Садись, — буркнул генерал в ответ на бодрое приветствие Надеждина и тотчас углубился в текст отчета.

Феноменальная способность шефа мгновенно выкачивать из документа самое главное давно была известна в Управлении. Впрочем, милицейскими генералами люди без особых протекций, родственных связей или уж чрезвычайного везения становились редко. Требовалась большая одаренность, сыщицкий, организационный, а в некоторые поры нашей малопредсказуемой истории — и политический талант. Далеко не все у нас определялось Уголовным кодексом, и хотя процентов девяносто, если не больше, правонарушений «проводились» от начала до конца, от звонка по «02» до лагерных нар, вполне в рамках писаных законов, на карьеру по-настоящему влияли именно остальные проценты.

Большое требовалось чутье и мастерство, но времена меняются, а базовые профессиональные способности, как правило, не девальвируются.

Сергей никогда не мог удержаться от легкой зависти, когда сталкивался с аналитическим даром шефа. Вот и теперь: на ознакомление с отчетом начальника отдела по борьбе с наркотиками у Горского ушло три минуты, не больше. Закончив, небрежно сунул папку в ящик стола и повернулся к Надеждину:

— Ну что, неплохая работа, Сергей, очень неплохая, а только знаешь, какие мысли у меня возникли?

— Какие же, Александр Фомич? — Сергей натянул на физиономию подобающую почтительно-выжидательную гримасу.

— Ты служаку-то из себя не корчи, — скривил тонкие губы Горский. — Эта роль тебе не идет. А отчет твой… Он что разобранная цепь: глядишь — тут одно звено валяется, там — другое, а некоторые вообще неизвестно где. На такую цепь кобел не посадишь. А мне нужны все звенья. Есть они у тебя?

— Кое-что есть, но не все, — честно сознался Надеждин. В конце концов перед Горским не стоило валять дурака — понимали они друг друга великолепно.

— Послушай, Сережа, — в голосе генерала прозвучали доверительные нотки, и чуткое ухо Надеждина их тотчас уловило, — ты уже год, как возглавляешь отдел. Я доволен твоей работой, и отец твой тоже, думаю, был бы доволен, но… — Генерал выдержал многозначительную паузу. — Но…

Все звенья этой цепи мне очень скоро понадобятся. Понимаешь? Это имеет значение и для твоего дальнейшего продвижения.

Надеждин понял. Через три месяца выборы в Верховный Совет, и борьба в этот раз будет нешуточная. А шеф метил в депутаты — значит, понадобятся ему к тому времени кое-какие козыри: избирателей расшевелить, а на кое-кого из соперников и узду накинуть. В этой игре и он, Надеждин, не последняя фигура, а значит… В его распоряжении месяца два — не больше.