Официальный штат Надеждин набрал без труда. Кто перешел из утро, кто из ОМОНа, и в райотделах нашел он несколько толковых парней. Но с секретной агентурой дела не наладились. Проблема возникала и у американских коллег и заключалась в следующем: во-первых, тайный агент должен обязательно состоять на службе в законо-охранительных органах и получать высокий оклад.

Это определяло его полномочия с одной стороны, а с другой, давало определенную гарантию, что агент не станет вести двойную игру. Конечно, это не распространялось на обычных платных осведомителей. Но! Ранее, до вступления в эту должность, тайный агент ни секунды не должен был работать в полиции или аппарате шерифа. Глобально проблему в Штатах решали так: претендентов в агенты набирали среди молодежи или военнослужащих, готовили в спецшколах и зачисляли в штат ФБР. И если такой агент выполнял задание где-нибудь в Нью-Йорке или Техасе, то его задачу и полномочия знали только высокопоставленные полицейские чины штата или города, либо не знал никто.

Управления полиции крупных городов также имели своих тайных агентов, находили они их в тех же спецшколах ФБР, либо направляли в эти школы подходящих молодых парней и девушек, либо… вообще вербовали агентов на улице и ничему не учили. Главное, чтобы голова у человека работала.

Никаких таких спецшкол в России, естественно, не было, да и наше ФСБ это вам не их ФБР.

Поэтому Надеждин и решил пойти нетрадиционным путем: найти агента на улице, провести в штат отдела — ну и подучить, конечно, по мере скромных возможностей… Легко сказать: найти на улице! Но нашел… Алексея Мелешко нашел.

Как-то вечерком выдался у Надеждина свободный час. Еще не стемнело, воздух благоухал неповторимо, как только может благоухать майский воздух большого города. Аромат сирени чудесным образом смешивался с запахом свеже-остриженного газона. А легкий ветерок доносил влажное дыхание Дона.

Странно, но набережная в этот час выглядела безлюдной. Сергей припарковал машину и решил немного прогуляться. Он заложил руки за спину и неспешно зашагал вдоль парапета. Так отмахал порядочно — километра три — и уже собирался повернуть обратно. Тут его внимание и привлек молодой бродяга лет тридцати. Парень полулежал, примостившись на прогретой солнцем широкой плите парапета, и сосредоточенно изучал содержимое какой-то брошюры.

Тертые старые джинсы, линялая тенниска, драные носки, из которых торчали грязные пальцы… Короче — обычный бомж, только еще не полностью опустившийся. На тротуаре, рядом с растоптанными кроссовками — торба с выглядывающими из нее горлышками пустых бутылок.

Надеждин собирался было пройти мимо, но тут взгляд его упал на заглавие брошюры, которую парень так старательно штудировал. «Судебно-медицинская экспертиза лиц старческого возраста» — так она называлась «Ого, уважительно подумал Сергей, — занимательное хобби у человека. Только не собирается ли парень ухайдакать какую-нибудь старуху фарцовщицу, по Достоевскому? Вид у него подходящий, вот только на топор сданной стеклотары может не хватить…»

Между тем парень повернулся к замешкавшемуся Надеждину.

— Что, может, здесь нельзя сидеть? — нагло вопросил он с характерным казацким выговором, глядя Сергею прямо в глаза. — Чё, нельзя опять на Дону-Ивановиче читать? Чи у пана мэнта в мусарне новый Указ прорабатывали — про борьбу с организованным бродяжничеством, га?

— А с чего ты взял, что я милиционер? — оторопел Надеждин.

— Тю… — парень оскалил ровные белые зубы и брезгливо сплюнул в сторону. — У тебя ж на роже написано. Мент, да к тому же еще интеллектуал из новоявленных Терпеть не могу таких типов.