…Через год его подразделение стало едва ли не единственной боевой единицей, которой противник, мягко говоря, побаивался. А поскольку действия «особой команды» Мейсона хранились в строжайшей тайне, то вскоре по сайгоновской армии поползли самые невероятные слухи. Доползли эти слухи и до солдат американского контингента, а вскоре стали и одной из излюбленных тем в бараках, где собиралось доблестное воинство.

Рассказывалось все это таинственным полуприглушенным голосом. Наиболее ходовой была такая легенда: где-то в болотах Меконга прячется какое-то загадочное племя — то ли люди, то ли духи. Вьетнамцы давным-давно выгнали их с исконных земель, и теперь эти люди-духи мстят.

Они покрыты с головы до ног густыми волосами и разговаривают знаками. Наиболее суеверные рассказчики, пугливо зыркая по сторонам, сообщали, что тот, кто увидит такого духа днем, — ослепнет, а ночью увидеть духа и вовсе нельзя, можно только услышать протяжный вой, когда дух нападает.

А еще говорили, что у этих духов громадные головы с торчащим посередине рогом и что белолицых людей они не трогают, а желтолицых и узкоглазых убивают при помощи странного оружия, похожего на бумеранг. Потом духи высасывают еще теплую кровь, прокусывая острыми зубами артерию на шее.

Кстати, эта легенда Мейсону пригодилась — отныне он старался окружить действия своих солдат еще и мистичностью. Они раскрасили свои «скафандры» и освоили особый «победный» клич — эдакое завывание, напоминающее и волчье, и вампирское — имея в виду кинематографическую традицию, конечно.

А потом война во Вьетнаме закончилась, но лавры победителей не достались никому. Война закончилась, но сам Мейсон недолго оставался без работы, более того, оказалось, что работы навалом. Вначале Мейсон напрактиковался в Африке, но здесь он выступал не как капитан морской пехоты США Джеймс Мейсон, а как вольнонаемный ландскнехт Отто Кюнель. Впоследствии Мейсону почти всегда приходилось защищать цвета университета «диких гусей», но подчинялся он только приказам командования военно-морских сил Соединенных Штатов.

Как происходила вербовка?

В один прекрасный день он в штатском костюме и с паспортом какого-нибудь Отто Кюнеля прибывал в Лиссабон или, скажем, в Мадрид и являлся по указанному адресу. Чаще всего по этим адресам размещались скромные конторы — «Правление общества любителей кактусов» или «Ассоциация борьбы за права бродячих кошек». Иногда это были кабинеты стоматолога или врача-отоларинголога.

Здесь с утра до ночи шла усиленная, но малоприметная работа. Крепкие молодые люди с акульими зубами и лужеными глотками то и дело входили в кабинет и выходили минут через тридцать с довольными физиономиями — судя по всему, лечение шло успешно. И одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять: права бродячих кошек будут защищены в любом бою, даже с хорошо вооруженной армией кошконенавистников, а уж о кактусах и говорить нечего…

Мейсона, вернее Кюнеля, всегда ожидал радушный прием. Его появление никогда не было неожиданностью для специалистов по ушам и зубам. Мейсону вручали солидный аванс, и он отбывал в нужном направлении. А там, на месте, он по «счастливой случайности» находил своих старых боевых друзей сержантов Доули, Кэрола и других товарищей по Вьетнаму.

Платили щедро: с одной стороны, на счет Д. Мейсона перечислялся двойной офицерский оклад, с другой — на имя Отто Кюнеля — исправно шли денежки в какой-нибудь нейтральный банк. Потом он получал и те, и другие.

А еще он пользовался репутацией счастливчика, хотя некоторые считали его чистоплюем и задавакой. Так оно и было, только термины Мейсон предпочитал другие — человек чести и достоинства.

Кличка же «Болотный оборотень» к нему пристала раз и навсегда. Правда, была в Африке еще одна — «Фиолетовый дух».