Противники быстро сближались. Первым дал залп Нортон. Он вдавил до отказа одну из кнопок — и «сайдвиндер», оставляя за собой дымный след, ушел навстречу своей жертве. Но как и ночью Мейсон не увидел: достигла ракета цели или нет?

Нортон отжал штурвал, и машина ухнула вниз. При этом маневре Мейсона едва не вывернуло наружу. Почему вертолет не грохнулся об землю, так и осталось загадкой. Невероятно, но машина понеслась на полной скорости футах в пятнадцати над землей. Винты ее взбивали тучи пыли, двигатель ревел, а Нортон… Нортон направлял машину прямо на зеленую стену, окаймляющую «мата сека».

И он врезался бы в нее, в эту естественную ограду, если бы не вывернул в дюйме от ближайшего дерева. Самый отчаянный каскадер в сравнении с Хэмри выглядел самонадеянным мальчишкой.

«Кобра» неслась вдоль кромки леса, едва не цепляя лопастями за ветви. Они не видели противника, но и противник не видел их. А главное, их не могла достать никакая ракета — мешали деревья. Нортон рассчитал все до доли секунды и до миллиметра. Но и этот маневр был лишь частью замысла. Теперь Нортон быстро начал набирать высоту, а потом, лихо завалившись набок — куда там истребителю, — вывернул вправо, на прежний «солнечный» курс.

Именно в этот момент, ни секундой позже, прямо над ними пронеслись два вытянутых грязно-зеленых тела. Машину качнуло тутой струей воздуха, зато теперь она оказалась прямо в хвосте противника. Развязка боя стала очевидной. Летчик одной из патрульных машин заметил угрозу сзади. Он испуганно метнулся в сторону и попытался развернуть свою машину. И это была его последняя ошибка. Нортон влепил ракету прямо в кабину пилота.

Патрульная машина завертелась на месте и мгновенно превратилась в огненный шар. Нортон едва успел увернуться от него. В результате вынужденного маневра «Кобра» потеряла скорость и последняя машина противника успела оторваться.

Ее можно было достать «сайдвиндером», но… ракеты кончились.

— Орудие… огонь… — простонал Нортон.

Встрепенувшийся Мейсон высадил вслед позорно драпающему противнику целую кассету, и, конечно, ни один снаряд в цель не угодил.

— Разиня, ботинок, — сердито буркнул Нортон и, решительно развернувшись, пошел по направлению к базе. Лицо его постепенно приобрело осмысленное выражение. Мейсон деловито блевал, сунув голову в первый попавшийся под руку мешок. Облегчившись, он выбросил мешок за борт, отстегнул с пояса флягу и жадно припал к горлышку.

Нортон потянул носом воздух, завистливо покосился на флягу и облизал пересохшие губы.

— Дай глоток, — жалобно попросил он.

— За рулем нельзя, — сурово отказал Мейсон. — Псих двинутый, недовольно ворчал он, роясь дрожащей рукой в карманах куртки в поисках сигарет. — Чтоб я когда-нибудь еще раз сел к тебе в кабину! Тебе лечиться надо.

Нортон криво ухмыльнулся в ответ:

— Я-то псих, зато летаю. А они… — он кивнул головой назад, отлетались. Хотя мы тоже можем — горючего кот наплакал.

Но они долетели и сели ровно через две минуты после того, как стрелка датчика уровня горючего прочно замерла на цифре «О».

8

Генерал Фортес с несвойственной ему живостью метался по кабинету Соморы, отчаянно жестикулируя и то и дело вытирая красную лысину клетчатым платком размером с купол парашюта.

— Нет! Ты только подумай! Каков мерзавец?! — орал он командным, хорошо поставленным басом. — Разделали под орех! А эти… сукины дети… наложили полные трусы.