Именно в этот момент Леон и ощутил слабое дуновение, словно легкий сквознячок приласкал его шею Леон резко повернул голову назад — и едва не надел свой правый глаз на ствол чудовищных размеров револьвера. Даже искушенного Леона испугала толщина ствола, он не стал вредить здоровью и плавно опустил ногу. Резкое движение, как он моментально понял, могло нанести непоправимый ущерб в виде дырки в голове.

Николло покорно застыл рядом с братом, волосы у него на затылке торчали дыбом, приподнятые стволом другого револьвера, не менее внушительного на вид.

Вид обоих братьев мог послужить прекрасной рекламой старой оружейной фирмы. Но, увы! Никто так и не увидел этого рекламного ролика.

Голубоглазый бродяга укоризненно покачал белокурой головой и наставительно произнес:

— Видите, джентльмены, что случается с грубиянами.

Он легко вскочил, отряхнул брюки и спустился вниз. Приблизившись к братьям вплотную, извинился и отобрал вначале автоматы. Затем пальцы его с профессиональной ловкостью сыграли гамму на ребрах близнецов, сбежали вниз и прощупали мельчайшие складочки одежды от пупа до пяток. В результате этой манипуляции братья лишились всех средств обороны.

Удовлетворенный незнакомец передал реквизированный арсенал куда-то за спину братьев, а сам одним прыжком преодолел лестничный марш, ставший для Морано «камнем преткновения».

На площадке он остановился и критически осмотрел оконную раму. Громадное, в человеческий рост окно тускло поблескивало грязными стеклами и, кажется, не отворялось со дня постройки.

Бродяга решительно вздохнул и дернул заржавленный шпингалет. Тот не поддавался. Тогда голубоглазый поклонник хороших манер вцепился в оконную ручку обеими руками и рванул.

Окно с треском распахнулось, осыпав возмутителя спокойствия трухой и вековой пылью. Черная пасть города дохнула в оконный проем жаром распаренного асфальта и бензиновой гарью. Бродяга лег животом на подоконник и заглянул вниз.

Узенькую темную улицу сплошь забили скромные авто окрестных жителей.

— Ну что ж, — бродяга повернулся к братьям, — не смею вас больше задерживать, господа Морано. А покинуть аудиенц-зал вам придется через эту дверь. — И он радушным жестом пригласил близнецов проследовать через оконный проем.

От этих слов и жеста волосы на головах братьев встали дыбом, а дыхание сперло. Наступило тягостное молчание.

— А что, если мы выйдем так, как вошли? — наконец с потаенной надеждой осведомился Леон.

— Увы… увы… — горестно развел руками голубоглазый, — все пути назад отрезаны. Зато вы сэкономите минуты три своего драгоценного времени.

— А… а… если мы откажемся? — пропищал Николло, у которого исчезли мужские обертона в голосе.

— Тогда… Леон, ты ведь знаешь, как выглядит голова, нанизанная на пулю сорок восьмого калибра. Зачем лишний шум? Ведь всего пятый этаж, с вашими полетными характеристиками… плевое дело.

Леон с трудом загнал внутрь подкатившийся к горлу комок и выдавил через силу:

— Ладно… останусь жив… из-под земли… к…

— Вот, — обрадовался его галантный собеседник, — это уже похоже на джентльменское соглашение. Прошу вас!

Джек Луарье, скромный официант ресторана «Бравада», с трудом втиснул свой старенький «Додж» между «Фордом» толстяка Бреди и «БМВ» красноглазого Родика. Он захлопнул дверь с третьей попытки, не преминув отпустить в адрес своей рухляди порцию брани. Новенькая «БМВ» аппетитно поблескивала свежевымытыми боками, и Джек бросил на нее косой завистливый взгляд.

Ничего… месяца через два у него тоже будет чем похвастаться.