Нахальное письмо, микрофон в часах Вито Профаччи, расправа с братьями Морано и, наконец, гибель самого Вито. Тревожные факты…

За свою долгую жизнь Джакомо побывал во многих переделках и врагов нажил не одну дюжину. И никогда он не пугался ни врагов, ни соперников, никогда с ними не церемонился. Но этот новый враг… Джакомо не знал ни его реальной силы, ни его цели… Да и вообще: кто он, этот новый враг?

Единственная ниточка — Алиса О'Брайан, — оборвалась со смертью Вито. Лич очень сожалел о скоропостижной кончине этого помощника. Именно Вито «курировал» все контрабандные операции с наркотиками и достиг в этом деле полного совершенства. И надо же ему было подсунуть башку под слепую полицейскую пулю!

Дела Вито пришлось передать в руки Артура Гвичиарди. Артур, конечно, толковый малый, но его специализация — игорные дома и «индустрия развлечений». Для того чтобы заменить Профаччи, Артуру требовалось время. А его-то как раз и не хватало. «Северное сияние» моталась где-то у побережья, а вместе с ним товар на двести миллионов чистоганом. Потеря этого товара чувствительно ударила бы даже по бездонному карману Лича. А потому двадцать второго августа Джакомо даже изменил привычному распорядку дня. Вечером он не поехал, как обычно, в клуб и заперся у себя в кабинете. Артур еще сутки назад выехал в Окленд. Именно в его окрестностях планировалось принять яхту. По всем расчетам, сегодня вечером Артур должен доложить о благополучном окончании операции.

Лич ждал известий — и дождался… Тихий зуммер внутреннего телефона оторвал его от тяжких дум. Лич нажал кнопку и услышал тихий вкрадчивый голосок своего секретаря:

— Господин Лич. К Вам Артур Гвичиарди.

— Что! Сам? — вскричал Лич. Появления Артура он никак не ожидал, и уж, конечно, это явление не сулило ничего хорошего.

— Да, — подтвердил секретарь. — Самолично и… кажется, он весьма взволнован.

— Проводи немедленно!

Ровно через минуту на пороге кабинета предстал Артур. При взгляде на его лицо, красное и потное, Лич понял почти все. Он зарычал, прыгнул к нерадивому слуге и, ухватя того за лацканы пиджака, неистово затряс:

— Свинья! Падаль! Что?!

Голова Гвичиарди задергалась, как у гуттаперчевого паяца, и он с трудом проклацал зубами:

— Ях… ях… ях… та не… не… пришла…

Лич отшвырнул его и заметался по кабинету. Он молотил по воздуху кулаками, мычал что-то нечленораздельное и бешено вращал глазами, налитыми кровью. Более всего Джакомо в этот момент походил на разъяренного носорога. Гвичиарди забился в угол и испуганно следил за боссом, нисколько не сомневаясь, что рано или поздно громадные кулаки Лича обрушатся на его бедную голову.

Однако Лич потрясающе быстро «переливался» из одного состояния в другое. Вот и теперь он внезапно прекратил беготню и тяжело рухнул в кресло. Его тело расплылось, словно кисель по тарелке, и заполнило все уголки и складки глубокого кожаного кресла. Еще минуту Лич тяжело сопел, с трудом преодолевая одышку, и наконец обрел дар речи.

Правда, речь его пока отличалась предельной лаконичностью.

— Рассказывай, — прошипел он, шумно выталкивая воздух, словно пустой водопроводный кран.

— Честное слово, я ни в чем не виноват, — заскулил Артур. — Мои люди оцепили все побережье. Десять катеров прочесали все море в радиусе ста миль. Потом… потом… я купил на четыре часа два вертолета у спасателей. Я лично вылетел на одном… Меня три раза стошнило, и я блевал с высоты. Я… я… даже связался с пограничниками и таможней. Господин… яхта не пришла… я не знаю — где она и что с ней… Но отрежьте мне голову, я ни в чем не виноват…

— Не беспокойся, — «утешил» его Лич, — для того чтобы отрезать твою голову, тебе вовсе не обязательно быть виноватым.