— Майор, поймите одну простую вещь, — Зарин всё же решил несколько сгладить углы. — Даже если они сейчас на полном ходу двинуться к обеим своим целям, то слишком велик риск нарваться на засаду. Вы не хуже меня видели, сколько челноков пристыкованы к станции. Там, может быть, до роты бойцов Альянса и мы не имеем никакого понятия о том, как хорошо они вооружены. Что, по-вашему, лучше? Бездумно рисковать и потерять часть людей, поставив под угрозу выполнение задания или же выждать необходимое время и дать нашим людям спокойно выполнить свою работу?

Молчание майора оказалось красноречивее любых слов.

— Вы правы, капитан, — вздохнул он после нескольких секунд молчания. — Может быть я слишком тороплюсь после всего случившегося.

— Не переживайте. В любом случае, теперь с этой колонии им некуда деться, — успокоил его Александр, вставая из кресла и направляясь к выходу. Не дойдя до двери, он повернулся. — Вы всё ещё собираетесь высадится на станцию?

— Конечно, — тут же кивнул майор. — Как только будет установлено местонахождение всех объектов я и мои люди обеспечат их сохранность и доставят на борт корабля.

— Тогда готовьтесь. Зная сержанта Максвелла и его людей, я не думаю, что это займёт так уж много времени.

Сказав это, Зарин прихватил шлем своего скафандра со стола и вышел из кают-компании и направился по коридору, на ходу доставая комм.

Но воспользоваться он им не успел. Человек, которого Александр хотел было вызвать уже сам шёл в его сторону по коридору.

— Капитан, я вас искала! — воскликнула Евгения Третьяковская, на ходу снимая планшет с магнитного крепления на бедре.

— Удивительно, но я хотел сказать тоже самое, — улыбнулся Зарин. — Я на мостик, пойдёмте со мной.

— Конечно, сэр.

— Что с кораблём, Жень? — спросил Зарин, подойдя к шахте лифта и коснувшись панели.

— Лучше, чем могло бы быть, сэр, — сообщил ему главный инженер «Ганнибала». — Нас неплохо потрепало. Восемь пробоин в носовой части. Три из них достаточно глубокие для того, чтобы повредить подброневой корпус, но в целом ничего страшного. Мы загерметезирвоали отсеки, но давление восстанавливать там не стали, смысла пока нет. Остальные повреждения больше косметические. Только броню попортили. Куда хуже дело с щитами.

— Насколько?

— Мы лишились трёх проекторов от тридцатого шпангоута по левому борту. И ещё двух от двести одиннадцатого по миделю, капитан. Остальные вырубились от перегрузки, но мои ребята сейчас с ними колдуют и обещают запустить в работу в ближайшее время. До тех пор у нас в защите есть небольшие дыры.

— Ну, будет надеется на то, что в ближайшее время такой необходимости в ней у нас не будет, — понадеялся Зарин, проходя через открывшиеся двери лифта внутрь. Он дождался, когда Третьяковская зайдёт следом за ним и коснулся панели. — Это всё?

— Нет. У нас смяло семнадцать секций носовых бронеплит. Потеряны четыре кластера маневровых двигателей. Две батареи носовых гразерных орудий верхней полусферы и две противоракетные пусковые. Плюс мы лишились почти всех массивов сенсоров, радаров и лидаров из тех, что находились на носу. Когда столкнулись с этим корытом, их просто слизало с корпуса.

Столкновение далось им ощутимой ценной. Удар был такой силы, что далеко не всем повезло не то, что устоять на ногах, но даже отделаться ушибами и синяками. Александр знал как минимум о восемнадцати случаях переломов и ещё большем количестве относительно лёгких трав, полученных членами экипажа в момент удара.

Но другого выхода у них просто не было. Не сделай они это и туша крейсера могла столкнутся с вращающимся барабаном колонии, а там центробежная сила просто разорвала бы повреждённый жилой отсек после полученных повреждений.