А еще через несколько ночей, разродившись очередным бессвязным автобиографическим монологом, он среди прочего поведал ей о Бельвю.

Сначала он попытался ограничиться кратким и поверхностным описанием, но она требовала все новых и новых деталей, сидя на постели и беспрерывно куря, а когда его рассказ, спотыкаясь, добрел до конца, сказала:

— Боже мой, а ты когда-нибудь задумывался, какой фильм можно сделать на этом материале?

Об этом он прежде не думал, да и теперь задумался только после того, как встал и прогулялся до холодильника за парой пива.

— Не вижу здесь темы для фильма, — сказал он. — Это тянет разве что на разоблачительную статью в «Нью-Йорк пост» о «жутких условиях содержания пациентов в городских клиниках».

— Ты не прав, — возразила она. — Это неверный подход; все должно быть по-другому. Подумай об атмосфере, о персонажах, о сценах. Из этого можно создать — я понимаю, что использую клише, — микрокосм общества. А ты предстанешь одним из очень немногих пациентов за всю историю клиники, сумевшим запомнить все в мельчайших подробностях, потому что ты все это время оставался в совершенно здравом уме. Знаешь что, Джон? По самой манере твоего рассказа я чувствую, что ты рассматривал ситуацию с кинематографической точки зрения. Причем начал делать это еще в то время, когда находился там.

— Ну, не знаю. Хотя, если подумать, в какой-то мере так оно и было.

— Разумеется. Эта история прямо просится на экран. Тебе не приходило в голову, что ты, возможно, единственный человек в Америке, кто может сделать такой фильм правильно?

— Что значит «сделать фильм»? У меня для этого нет ни таланта, ни денег.

— Но, по твоим же словам, ты всегда хотел быть человеком, который находит деньги и привлекает к работе таланты. Разве не так?

— Это так, крошка, но давай будем реалистами. В конце концов, я всего лишь торговец, и у меня семья, которую нужно обеспечивать, и я…

— Джон, я не позволю тебе отвергнуть такую прекрасную идею только потому, что ты сегодня ощущаешь себя тупым обывателем. Помолчи и пей свое пиво; дай мне подумать.

И вскоре начали вырисовываться очертания ее смелого плана: есть возможность, сказала она, сделать такой фильм с минимальными затратами. Во-первых, со сценарием проблем не будет. В колледже Марлоу был замечательно талантливый парень по имени Джерри — Джерри Портер. Еще студентом он опубликовал один из своих рассказов в «Атлантике», но потом заинтересовался кинематографом и написал несколько классных сценариев, один из которых был одобрен и едва не запущен в производство известным продюсером. Она позвонит ему сегодня же — и уверена, что сможет его заинтересовать, — а если Джон договорится с ним о встрече, они смогут в ближайшее время начать работу над сценарием. Во-вторых, у Джерри есть приятель по имени Джулиан Форд, также выпускник Марлоу, но года на три-четыре старше. Этот Форд отличный режиссер — «волшебник с камерой». Он провел лето во Франции, где работал с самим Трюффо, потом был ассистентом режиссера в Голливуде и снимал документалки о правах черных на Юге, но недавно вернулся в Нью-Йорк и, как она слышала, сейчас не занят ни в одном крупном проекте. И Джерри, и Джулиан располагают собственными средствами — их семьи неимоверно богаты — и могут даже помочь с финансированием проекта или, по крайней мере, согласятся работать бесплатно. То же самое можно сказать еще об одном ее знакомом из Марлоу — художнике и декораторе — и о многих актерах. Боже, да в Марлоу было больше одаренных актеров, чем Уайлдер может себе вообразить!

— Секундочку, милая. Мы не можем взять ребятишек из колледжа на роли пациентов Бельвю.