— На что мне ориентироваться? — спросил Уайлдер, имея в виду огромные бело-зеленые дорожные указатели, которые появлялись один за другим, проносились над их головами и исчезали позади.

— Ориентируйся на бульвар Сансет, — сказала она. — По крайней мере… осторожнее, Джон!.. По крайней мере, для начала это подойдет.

Уайлдер дважды побывал здесь в кратких деловых поездках, но все его знания об этом городе сводились к тому, что Лос-Анджелес не был настоящим городом в обычном понимании. По нему можно было проехать много миль в любую сторону и не встретить ни одного нормального городского квартала, а район города, именуемый Г олливудом, представлял собой настоящую головоломку. Так что он был согласен с Памелой: начинать свое пребывание здесь все же лучше с бульвара Сансет, чем с Г олливудского бульвара и Вайн-стрит.

— Ладно, — сказал он и, заметив нужный знак, свернул на красивую, обсаженную пальмами авеню. — Насколько понимаю, если ехать дальше, не сворачивая, мы попадем на Стрип.

Он все понял правильно, и они сняли номер в мотеле на Стрипе, неподалеку от ресторана «Сирано». Вскоре он уже лил виски на кубики льда, обнаруженные в холодильнике, а она скидывала туфли, чтобы растянуться на двуспальной кровати. Они добрались до места, и это было уже кое-что.

— Твое здоровье! — сказал он, салютуя бокалом.

— Полагаю, в первую очередь нам следует снять квартиру, — сказала она. — И это желательно сделать еще до звонка Эдгару Фримену.

Эдгар Фримен являлся их единственной зацепкой — он был режиссером и продюсером в «Коламбия пикчерз», а его дядя дружил с отцом Памелы. На ее письмо он ответил кратким жизнерадостным посланием: мол, с удовольствием встретится с ними «за обедом в киностудии».

— Согласен, — сказал Уайлдер. — Выделим два дня на поиски квартиры. Максимум три.

Они потратили на поиски четыре дня и остались не очень-то довольны результатом. Квартира находилась на одной из улиц к югу от Стрипа, и в плюс ей можно было записать лишь первый этаж с отдельным входом. Гостиная была выдержана в желто-зеленоватых тонах и только выиграла от удаления со стен глазастых репродукций Кина. Спальня произвела на них более приятное впечатление, но в целом это пристанище казалось обезличенным и временным, как номер в мотеле.

— Ничего, это ведь ненадолго, — сказал он на пятый день, когда они выгружали из машины только что купленные продукты, постельное белье и кухонную утварь. — Мы найдем место получше, как только освоимся в этом городе. Во всяком случае, квартира недорогая и со всеми удобствами, включая телефон, а ничего больше нам сейчас и не нужно.

— Я так рада, что мы не заключили сгоряча двухлетний договор аренды, — сказала она, — или что-то типа того.

Он наблюдал за Памелой, когда та говорила по телефону с Эдгаром Фрименом, отмечая ее напряженную, фальшивую улыбку при словах: «Как приятно, что вы меня помните…» — а потом радостный кивок, когда она переспросила: «Сегодня? Это было бы чудесно, если только вас не затруднит… Да, отлично… В половине первого… До встречи, мистер Фримен…»

Всю дорогу от дома до парковки рядом с громоздким, мрачноватым корпусом «Коламбия пикчерз» она держала на коленях копию сценария «Бельвю».

— Фримен? — уточнил вахтер в униформе, дежуривший на проходной. — Второй этаж, четвертая дверь налево.

Добравшись до этой двери, они увидели металлическую табличку с надписью «Компания Фримена».

— Один момент, — произнесла хорошенькая секретарша с ярко выраженным британским акцентом, и буквально сей же момент появился он — высокий и стройный, элегантно одетый в стиле Мэдисон-авеню, улыбкой и всем своим видом излучая такую радость, словно встреча с Памелой и Уайлдером была самым желанным событием его рабочего дня.