Вращение золотой сети между тем замедлялось, и вскоре она остановилась совсем.

— Пять минут, — произнес Ренни.

Тишина в катере воцарилась поистине непроницаемая. Ренни и Тон в общих чертах знали, что сейчас происходит — в тех точках пространства, которые кажутся «кляксами», остановлено время и идет титаническая работа — разрываются старые связи, в мгновение ока заменяются новыми, пара уже работает по отдельности… кто-то выводит мир в найденный только что неполный сиур Маджента-сети, кто-то другой — уводит второй мир в Индиго. Знать-то знали, но могли лишь догадываться, каких страшных усилий требуют подобные вещи — по косвенным признакам, по выходам из Сети после рейсов, по тому кошмару, в который, если разобраться, превратились их старые друзья. Ренни знал, как на этот раз пара разделила обязанности, да тут и гадать было нечего — в любой спорной ситуации позицию Индиго всегда отыгрывал Пятый. Лин не может даже гипотетически принимать эту сторону мироздания. В том-то и смысл существования пар…

— Две минуты.

Нарелин прикусил губу. В груди противно захолодело, и впервые подступил страх. Только бы все получилось, только бы все получилось... Только бы они вышли живыми.

… Сеть убивает живое тело практически мгновенно — если неподготовленный человек войдет в режим взаимодействия, пытаясь что-то в Сети изменить. Встречающий продержится дольше, но ненамного. Минуты три, четыре. Сэфес… Ренни не помнил, чтобы кому-то из них приходило в голову живыми входить в Сеть. Существует псевдосмерть, странное состояние, к которому тела тех же Сэфес адаптируют годами, в псевдосмерть входят долго, подготовка длится не меньше шести дней — в это время тело медленно умирает, сводятся к нулю обменные процессы, останавливается дыхание, мышцы входят сначала в гипертонус, потом — в то, что Ренни про себя называл «эффектом быстрой брони». Невозможно убить Сэфес в псевдосмерти, невозможно их даже увидеть, если сами того не позволят....

И невозможным было то, что они сейчас решили сделать. Вчера вечером Ренни и Пятый сидели в домике, в долине… и считали, считали, считали. Все уже легли спать, а они никак не могли успокоиться — пытались понять. И поняли, уже под утро…

— Двадцать минут. С учетом того, что мы из рейса, — подвел итог их расчетам Пятый. — Были бы отдохнувшими — протянули бы почти неделю.

— Безумие какое-то… — ответил тогда Ренни.

— Да, Бардов именно Безумными и называют, — ответил Пятый.

Судя по тому, что сейчас происходило — методика входа, совершенно новая и для этой пары, и для Сэфес вообще, работала. Но Ренни сейчас волновал только один вопрос…

— Одна минута.

Сине-серые кляксы стали стремительно истончаться, таять; золотая сеть вокруг замерших людей вспыхнула и начала расходиться волнами в разные стороны. Ренни и Тон вскочили на ноги, сеть, вспыхнув последний раз, взорвалась миллионами искр — и погасла.

Нарелин не сдержался — испуганно вскрикнул, вскакивая на ноги следом за ними. Не выдержал. Нервы сорвались от ожидания.

— Что?! Ну что там?!

Встречающие ничего не ответили. Тон подняла голову, всматриваясь неведомо куда, Ренни начал лихорадочно озираться вокруг. И тут пространство в каюте слово взорвалось — Нарелину показалось, что катер дрогнул, на секунду все силуэты словно смазались — и в углу каюты появился Лин.

Смотреть на него было страшно — и без того бледное лицо сейчас было не просто бледным, а меловым, и по этому мелу шли кровавые росчерки. Из носа, из ушей, кажется, даже из глаз.

«Ой, бляяядь... вот красота...» — непроизвольно возникло у Нарелина в голове.