Когда спустя неделю Авенжер подошел к телефону и снял трубку, то дедушкин голос спросил:

— Привет, Киид. Что нового вытворил?

Что он имел в виду под словом «вытворил»?

— Все хорошо, деда, — ответил он ясным голосом, стараясь, чтобы все звучало как можно естественней.

— Слушай, это приглашение пройтись со своим старым дедом. Ты настолько занят все эти дни, что я посчитал правильным сделать тебе формальное приглашение. И как насчет следующей субботы?

Авенжер проглотил твердый комок, почувствовав, как кадык чуть ли не на части разрывает его горло.

— Ладно… — его мозг чуть не раскалился в поисках быстрого оправдания. В то же время он старался взвесить каждое его слово, оценить голос дедушки, найти скрытые секреты в его интонациях.

— Думаю, мы можем сходить в кино, на какой-нибудь хороший полицейский детектив, который выйдет на экран через неделю, — они оба любили фильмы про полицейских, с погонями, с переворачивающимися машинами, которые затем взрываются. — А потом мы заморим червячка, — он имел в виду: «Съедим гамбургер в «Макдональде»». — Что на это скажешь?

Что он мог сказать? Он согласился. Ему не нужно было проводить время со своим дедом, но кино было лучшим местом для них обоих.

Раз так обернулось, то они неплохо провели время в кино. Они хрустели попкорном и печеньем, сосали мятные драже и наслаждались происходящим на экране, в особенности долгими погонями по улицам, переполненных людьми, машинами и полицейскими, и по мостам, высоко подвешенным над водой.

Они оба объелись сладостями и тем, что продавалось в «Макдональде», но вместо того, чтобы распрощаться, они, не спеша, пошли в сторону дедушкиного дома.

— Посидим, поболтаем, — сказал дед, что для Авенжера сделало день облачным, хотя солнце обжигало щеки.

Квартира дедушки была маленькой и тесной. На Авенжера так давили стены, что ему каждый раз начинало не хватать воздуха. Социальное жилье для пожилых, кондоминиум, четырехкомнатная жилплощадь, хотя комнат было три: салон и кухня были объединены в одну комнату. Авенжеру нравился лишь балкон с его кованными чугунными перилами и зеленым плющом, поднимающимся с самой земли через все пять этажей. Оттуда открывался вид на весь город, и можно было видеть маленькие домики на отдаленных холмах. Иногда дедушка мог дать ему свой бинокль, и Авенжер разглядывал людей в окнах соседних домов или играющих на улице детей.

— Хочешь немного «Колы»?

Авенжер закачал головой:

— Нет, спасибо, дедушка.

— Печенье? У меня остался кусок торта.

— Во мне еще весь съеденный нами «Макдональд-с».

Ему почему-то хотелось домой. В глазах была резь, а голова раскалывалась на части.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил дедушка, изучая его глазами.

— Похоже, я перебрал с едой, — сказал Авенжер. Он боялся, что его вырвет. Ему было даже не тепло, а жарко.

— Надо выйти на свежий воздух, — сказал дедушка, и показал на дверь маленького балкона. — Будет лучше, если мы поговорим не здесь. Мы сядем и поговорим.

Но дедушка не сел. Он показал Авенжеру на черный стул с фальшивой пластиковой оковкой, а сам спиной прислонился к перилам. Он был спиною к городу. Его глаза были на Авенжере. И снова начались вопросы: о школе, об отметках, не стал ли лучше его почерк, о том, что он делает после уроков — примерно в таком ключе. Авенжер отвечал охотно, быстро проговаривая слова, углубляясь в детали, оттягивая время, делая все, чтобы вопросов было как можно меньше.