— Ты в порядке? — спросила она.

Джу перестала орудовать щеткой, но прошло не меньше минуты, прежде чем она ответила.

— Не знаю, что и сказать, — очень медленно произнесла она. — Когда все разъехались и в наполовину сгоревшем здании нас осталось всего несколько человек… то, не скрою, у меня на душе заскребли кошки. — Она говорила таким тихим голосом, что Элли едва разбирала ее слова. — Что‑то вроде чувства ответственности стало мучить. Будто я могла все это предотвратить, но не предотвратила.

Прежде чем Элли успела придумать, что на это ответить, Джу заговорила снова, но на этот раз более громко и уверенно:

— Но Изабелла и Элоиза повели себя по отношению ко мне просто чудесно. Даже к психоаналитику возили. И все они пытались дать мне понять, что я не самый плохой человек на этой земле. И это здорово мне тогда помогло. Тем не менее… даже не знаю, как сказать… временами я все еще чувствую себя величайшей злодейкой на свете.

Она рассмеялась высоким надтреснутым смехом, словно хрустнул тонкий ледок под сапогом. В этот момент Элли захотелось окончательно выбросить из головы все дурные мысли, связанные с этой девочкой. В конце концов, не она же убила Рут, верно? Это сделал Гейб. С другой стороны, Джу никому об этом не сообщила — даже после того, как Гейб признал свою вину. И продолжала держать рот на замке даже тогда, когда он угрожал расправиться с ней.

Вот когда наша дружба дала трещину.

Но Джу продолжала выжидающе смотреть на нее своими кристально‑чистыми голубыми глазами, и со стороны можно было подумать, что она всем сердцем жаждет услышать от нее слова прощения. И не без оснований. Ведь в свое время они с Джу считались ближайшими подругами. Пока… пока все не пошло наперекосяк. Впрочем, Джу, если разобраться, и впрямь не такая уж плохая девчонка. Просто ей не хватает… внутреннего стержня… Как же, дай Бог памяти, назвала ее Рейчел? Вспомнила — «хрупкой». Вот как.

Поэтому, заговорив, Элли очень тщательно подбирала слова:

— Послушай, Джу! Это сделал Гейб, а не ты. Так что убийца — он. И это его следует называть злодеем и худшим человеком на этой земле. Ты же не имеешь к этому никого отношения. Уяснила?

Элли внушала эту мысль не только Джу, но в равной степени и самой себе. Поэтому, когда лицо девочки просветлело, она тоже испытала немалое облегчение. Теперь ей оставалось одно: искренне поверить в то, что она только что сказала.

— Помоги… — простонала Джу. — У меня такое ощущение, что у меня все суставы заржавели.

Стрелки показывали семь часов вечера. Стены библиотеки сверкали чистотой, но это далось «чистильщикам» нелегко. Каждый раз, когда Элли поднимала руки или задирала голову, у нее отчаянно болели предплечья, плечи и шея. Присев на брезент рядом с Джу, она спросила:

— Что — руки болят? — С этими словами она стала растирать девушке плечи.

— Не то слово…

— Господи, зачем я во все это ввязалась? — устало вздохнула Элли. — У Рейчел дома есть бассейн и лошади. Лошади, представляешь? Если бы я осталась у нее, я могла бы плавать в бассейне, совершать верховые прогулки и гладить мягкие бархатные носы этих прекрасных животных, когда только захочу.

— Вот тебе мой нос, — сказала Джу, поворачиваясь к ней. — Он тоже мягкий, а кожа как бархатная. Можешь его погладить.

Элли устало погладила ее по носу.

— Похоже. Только вот бассейн где?

— Бассейна нет, — протянула Джу. — Но есть душ.

— Неважная замена бассейну.

— Совершенно справедливо.