– Рискни, – нехотя ответил он.

Я дотронулась ладонью до его руки, затем до щеки:

– Холодный. Ты вообще точно живой?

– Живой живой.

Когда трогала его, Абигор без конца кривился, по взгляду невозможно было понять, что он испытывает, но по мимике стало ясно – ему, по меньшей мере, противны мои прикосновения.

– Ладно, я закончила.

Не прошло и секунды, как он снова стал обычным мажором с бледной кожей и черными холодными глазами.

– Теперь поверила?

– Ну, выглядел ты убедительно. Только одного понять не могу, как я – дочь самого, – и указала пальцем вниз, – оказалась брошенной и всеми забытой?

– Печальное стечение обстоятельств, – без какого либо намека на эмоции, заключил мажор из Ада.

– Конечно, – стало так обидно от его слов. – Всему виной обстоятельства. Знаешь, – мне вдруг захотелось послать этого черта на три веселые буквы, но сдержалась. – Передай папаше, что во мне ничего примечательного нет. Я невоспитанная, неграмотная и неухоженная. Типичная оборванка, которая уже давно смирилась с положением сироты. В казармах большая часть ребят надеются найти своих предков, они злятся на них, но все равно хотят найти. А мне никогда не хотелось воссоединения с родней, даже о приемной семье давно перестала думать. Так что… Возвращайся ка ты в Ад, преисподнюю или где вы там обитаете и скажи папику, что дочка ненавидит его и видеть не желает, что справится по жизни без его подачек, телохранителей и прочей никому не интересной фигни.

– А мать? О ней не хочешь узнать?

– Ты видимо плохо расслышал, мне плевать. Они не захотели меня знать, когда я в них особенно нуждалась, а сейчас нужда прошла. И да, ты абсолютно прав в том, что я хреновый претендент на роль дочери Дьявола.

– Ситуация, однако – снова издевательски улыбнулся он, что меня убило в конец.

– Да ты посмотри на себя, – подошла к нему и посмотрела сверху вниз. – Тебе же абсолютно параллельно на меня и на всю эту историю. Думаешь, я такая дура, что ничего не замечаю? Да, знаю немного, школу пропускала часто, но чувствую людей хорошо. Ты внутри пустой, сожри монетку и будет она звенеть в тебе пока не прос…, а ладно, – решила не договаривать, все равно нет смысла. – Уезжай, Абигор, – я сказала эти слова с такой болью, что чуть не заплакала.

– Сколько смотрю на тебя, – произнес он как то слишком душевно что ли, – все не могу понять, на кого ты больше похожа. А иногда и вовсе думаю, что ни на одного из них.

– Сама на себя я похожа.

– Возможно, я действительно ошибся и нашел не ту, – продолжил язвить.

– Возможно.

Я больше не выдержала. Этот гад каждый раз выводит меня из равновесия. И как только у него это получается? Вроде сидит тихо, минимум слов, минимум телодвижений, но бесит при этом нереально.

– Все! – сказала громко и четко. – Хватит! Мы не слышим друг друга и не понимаем. А если проще, ты меня бесишь.

– Вот сейчас ты похожа на мать.

– Чем это?

– Мы с ней, как бы это правильно выразиться, недолюбливали друг друга.

– Она что, тоже из ваших? Тогда все понятно.

– Нет, она была другой, – затем он поднялся, подошел ко мне. – Нам придется общаться. И ты встретишься с отцом, вернешься домой.

– Куда? Где мой дом? В адское пекло? Ага, спешу и падаю.

– Там не совсем так, как ты себе представляешь, как все люди представляют. И чем раньше мы уйдем, тем лучше. У меня не так много времени на задушевные беседы с тобой. Если не договоримся по хорошему, я уведу тебя силой.