— Отлично! — Вербовщик начал ломать столики и решетки, скидывать их к основанию столба с ликом повелителя непогоды. — У тебя кресало с собой? Разжигай! Подогреем хозяина ливней — может, и небо отогреется.

— Нет! Нельзя этого делать! — наконец прорезался голос у старых служителей святилища. — Гнев Похвиста будет страшен!

— Ты знаешь, что такое месть, старик? — остановился Ротгкхон, держа в каждой руке по ивовой корзине. — Нам мешает этот дождь, и если мы не можем его остановить, то хотя бы отомстим его хозяину. Намоленный многими поколениями идол обладает великой силой. Если он сгорит, Похвист испытает такое же бессилие, какое ныне испытываем мы. Этим с ним и сквитаемся. Бог потеряет былую мощь на много, много веков… Хотя тебе ли мне это рассказывать? Ты и сам все знаешь!

Вербовщик смял пару корзин и метнул в заготовленную для костра кучу палок, деревяшек и прутьев, наклонился за следующими.

— Нет, не смей! — Другой старец кинулся вперед и крепко вцепился в края корзины, навалившись на нее всем телом.

— Ты не отомстишь! — вскинул тощие белые руки первый волхв. — Ты приведешь его в бешенство! И оставшихся у него сил хватит, чтобы обрушить на тебя кару всех земных стихий!

— Что он обрушит? — Ротгкхон отпихнул корзину, пересек святилище, схватил волхва за уши, резко притянул к себе, к самому лицу и шепотом потребовал: — Посмотри мне в глаза, старик! Посмотри внимательно, дотянись до самой сути! Я похож на человека, которого способны испугать Похвистовы стихии? Похож? — так же резко он отпихнул старца и закончил: — В том океане, где я вожу свой корабль, нет власти Похвиста. Там царят другие боги. Избор, хватит слов, поджигай. Поджигай! Быть личным врагом одного из богов куда почетней, чем сгинуть в безвестности! Тебе что важней, жизнь или слава? — Ротгкхон перехватил метнувшегося к идолу старика. — Поджигай!

— Нет, не смейте! — чуть не заплакал старый волхв. — Нет, остановитесь!

— Мы остановим дождь, — вдруг тихо пообещал третий.

— Избор… — вскинул руку Лесослав и повернулся к старцу: — Это другой разговор. Тогда начинайте. Прямо сейчас. Костер в обмен на ясную погоду.

— Что же ты делаешь, Стожар? — простонал первый из волхвов.

— Если они не боятся гнева богов, Шумило, нам не удастся их остановить, — ответил тот. — Иной силы за нами нет. Но мы спасем идола.

— Мы погубим Ондузу.

— Вспомни пророчество вещей Ружицы на восшествие Стрежислава… — Волхв приложил руку к губам, сердцу и солнечному сплетению. — Пока молодой князь на нашем столе, ноге ворога за стену Ондузы переступить не удастся. Стрежислав жив, он в городе. Мурому нас не одолеть. Ныне наш священный долг — спасти Похвиста.

— Быть посему, — согласно склонил голову Шумило. — Мы сохраним Похвиста. Язвец, иди в круг.

Последний из волхвов поднялся с корзины, приблизился к остальным.

— Ступайте из святилища, богохульники, — потребовал Стожар. — На вас гнев богов, вы помешаете обряду.

— Хорошо, — согласился Ротгкхон. — Только костер не разбирайте. Коли снова польет, мы вернемся назад.

Избор уже дергал его за руку, и они вместе вышли в рощу, отошли к дальним яблоням, остановились под одной из густых крон.

— Неужели ты и вправду не страшишься гнева богов, Лесослав? — свистящим шепотом спросил молодой волхв.

— Как тебе ответить… — почесал уже порядком волосатый подбородок Ротгкхон.