— Ей-богу, я чувствую, словно участвую в одной из сцен кинофильма «Папа знает, как лучше». Разве вам обоим не приходит в голову, что сегодня слишком хорошее утро для нотаций? — пожаловалась Адена.

— А какое было утро, когда вы брали в долг у Грейнджера? — Конн спокойно ел свою папайю, не обращая внимания на хмурый взгляд Хонор.

— Намек поняла, — сказала Адена с отвращением, быстро встав на ноги с жизнерадостной грацией. — Прошу прощения, но думаю, мне пора идти.

Атмосфера стала несколько гнетущей.

— Так как насчет ремня, Хонор? Ладно, я его возьму?

— Ладно, бери, — согласилась Хонор, как всегда. — И вот еще, Адена…

— Что? — Адена была на полпути к прихожей.

— Ты уверена, что не заглядывала сюда позавчера вечером?

— Уверена. Я ходила с Гари посмотреть то новое раскритикованное кино, о котором я тебе рассказывала.

Она исчезла в спальне и появилась мгновение спустя с ремнем в руке.

— Боже милосердный, вы вдвоем определенно занимались чем-то энергичным на этой постели. Ну, ребята, увидимся позже.

И она ушла до того, как Конн или Хонор успели ответить.

На минуту после того, как вихрь умчался, за столом повисло молчание. Затем Конн сказал задумчиво:

— Вижу, она для тебя сущее наказание. А твоя мать?..

— Моя мать вновь вышла замуж несколько лет назад и переехала на Восточное побережье. Адена захотела остаться здесь со мной. Бывают моменты, когда я опасаюсь, что не смогу с ней справиться, но, в общем, она хорошая.

— Возможно, — осторожно предположил Конн, — ей нужна была более твердая рука, когда она росла.

— Ей было всего восемь, когда убили папу. — Хонор постаралась положить конец расспросам.

— А сколько было тебе?

— Тринадцать. Конн, я действительно не хочу говорить о прошлом, — спокойно объяснила она.

Он минуту пристально смотрел на нее.

— Ты не можешь сделать вид, что прошлого не существует.

— Я и не делаю вид, что его не существует, — холодно сказала она. — Просто я предпочитаю его не обсуждать. Обстоятельства, окружающие смерть моего отца, были, ну… драматичными для всех нас. Меня они чуть было не уничтожили. Боюсь, тринадцатилетние подростки имеют тенденцию воспринимать вещи слишком серьезно.

— Что произошло, Хонор?

Она посмотрела на него поверх края своей кофейной чашки:

— Зачем ты хочешь знать?

— Затем, что я хочу знать о тебе все.

Хонор закрыла глаза:

— Поверь мне, тебе не нужно знать об этой стороне моей жизни.

— Но я хочу, — возразил он тихо, но непреклонно. — И я не прекращу задавать вопросы, пока не получу все ответы.

Она в сердцах поставила чашку на блюдце, раздражаясь его настойчивостью.

— Хорошо. Я тебе расскажу. Я дочь человека, который был убит вместе со своим партнером, когда занимался незаконной перевозкой оружия на Ближний Восток. Это ответ на твой вопрос? Это было отвратительно, непонятно и больно. Газеты пестрели заголовками. Они называли моего отца предателем и преступником. Общий смысл всех статей сводился к тому, что в конце он получил по заслугам.

— Вместе с его партнером, — медленно сказал Конн.

— Если хочешь знать мое мнение, — горько сказала Хонор, — я всегда думала, что настоящим преступником, вероятно, был его партнер.