— Ах, румянец истинной сабмиссив, — бормочет он почти про себя.

— Нет у меня румянца, — протестую я, полностью отворачиваясь, чтобы он не видел, как пылают мои щеки. Не знаю, нравится ли мне, когда меня называют сабмиссив. Я не совсем уверена, что это вообще значит, но это не похоже на то, к чему я имею отношение.

— Есть, маленькая птичка. Мне нравится, как раскраснелись твои щечки. Надеюсь, я — причина, по которой ты краснеешь.

Мое тело воспламеняется, поглощенное мыслью о том, что он может сделать… чтобы я покраснела. Боже.

— Ты зазнался, Константин.

— Я говорю правду, Клэр.

Надо сменить тему.

— Что ты читал у По?

— Все, и неоднократно.

— Ого, вау.

Он замедляет ход, останавливаясь на светофоре.

— В десять лет няня мне подарила собрание сочинений в твердом переплете. Тогда я был слишком мал, чтобы оценить, насколько они блестящие.

— Согласна.

— В DesMax я нашел их на английском языке и читал все как в первый раз.

— О, вау. Неужели переводы настолько отличаются?

— Существует много переводов, но в большинстве из них отсутствуют… нюансы.

Я смотрю в окно и тихо бормочу себе под нос:

— Слова не способны произвести впечатление на разум…

— …без изысканного ужаса их реальности, — заканчивает он. Цитата из Эдгара По.

Я сижу в машине с беглым заключенным, как его заложница, и веду более занимательную беседу, чем у меня была на любом свидании. Ирония поразительна.

Долгие минуты мы едем в тишине. Когда он говорит, я чуть не подпрыгиваю. Он уже называет меня своей маленькой птичкой. Нельзя пугаться, как одна из них.

— Яма — это подпольный боевой ринг, которым руководит Петров. Само собой разумеется, что подпольные бои проводятся без юридического разрешения. Люди незаконно держат их в частной собственности.

— Кто устанавливает правила?

Мускул дергается на его челюсти.

— Обычно никаких правил не существует. Бойцы прибывают и не знают, с каким противником они столкнутся.

— Таким образом, без законности нет налогов… некому регулировать поток денег.

— Именно. Большие суммы денег переходят из рук в руки.

— Там умирают люди?

Он делает паузу, прежде чем ответить. Нахмурившись, я наблюдаю, как он легко лавирует между узкими рядами машин и резко сворачивает налево, прежде чем припарковать машину.

— Да.

— Вау. И мы здесь, потому что…

— Много причин. Ты умная девочка. Докторская степень, не так ли? Давай послушаем твои теории.

Я не знаю, польщена или оскорблена. Делаю вдох, затем снова выдыхаю.

— Тебе сказали, что Петров держал ирландцев подальше отсюда. Они были единственными, кто считал тебя виновным в убийстве Рокси.

— Да.

— Итак, здесь ты защищен от ответного удара со стороны ирландцев. Скорее всего, это место, где ты в безопасности, потому что единственными людьми, которые могли бы причинить тебе реальный вред… ну, законные власти. Да?

— Правильно.

— И поскольку ты думаешь, что мой отец подставил тебя, то хочешь задать некоторые вопросы.

— Я так не думаю, Клэр. Я это знаю.

Я не реагирую. Он гораздо более уверен, чем я. Мне нравится думать, что папа невиновен.