Столько искренности было в её глазах, что я на миг замер.

А что они могут сделать?

Тепло улыбнувшись, я ответил:

— Благодарю за поддержку. Будьте готовы ко всему, и оставайтесь на связи. Всё. Я пошёл.

И выпорхнув наружу, захлопнул за собой дверь.

По привычной схеме, найдя укромное место, я «растворился в мире», и поспешил в сторону клиники.

«Красота и медицина» занимала два этажа в высотном здании, принадлежащем роду де Пуанси. Обойдя здание по кругу, я глубже «растворился» и просто прошёл сквозь стену.

Общий план клиники я изучил заранее, так что первым делом направился в сторону комнаты охраны.

Из комнаты доносились характерные страстные женские стоны.

«Французы такие французы…» — хохотнула Фая.

На миг я сбился с шага, задумавшись, как моя дракониха быстро по звуку распознала, чем там занимаются охранники. Я же её выгоняю погулять в такие моменты?

Похоже, нужно ограничить ей доступ к некоторым каналам.

«Хватит придумывать всякое, оппа. — усмехнулась она. — И вообще, я взрослая самодостаточная личность! Сама решаю, что мне смотреть. И, между прочим, зарабатываю на это своим трудом».

Сложно не согласиться с такими аргументами.

Подойдя к комнатке охраны, я раскинул своё «поле» и через Семейный Дар вырубил выселяющуюся парочку.

Затем заглянул внутрь. Не вуайеризма ради, а чтобы взглянуть на монитор, транслирующий изображения с камер. Запомнил расположение камер. И таки кинул взгляд на вырубившихся любовничков.

Блин, они так до утра в отрубе валяться будут. Замёрзнут ведь, бедненькие.

Я накрыл парочку тёплым пледом.

Капец… вот зачем брать в одну смену разнополых охранников? Для таких вот случаев?

На этой моей мысли Фая заржала в голосину.

«Что?» — спросил я.

«А тебе больше понравилось, если бы тут два суровых французских мужика были? И тем же зани…»

«Хорош, — прервал её я, покинув комнату охраны. — Извращенка мохнатая».

«Я всего лишь исследую другой вид. Я — исследователь. В отличие от некоторых».

Препираться с ней у меня больше не было желания, так что я направился в регистратуру.

Фая по моей просьбе повернула одну из камер так, чтобы она смотрела на пустой холл, а не на картотеку.

«Оппа, ты должен произнести: 'Хаос, храни бюрократию», — изрекла она, копаясь в бумагах рядом со мной.

«С чего бы?» — бросил я, перебирая медицинские карточки всех пациентов за последнее время.

«Всю эту хрень они хранят и в компьютере, и в макулатуре, — отозвалась дракониха. — Зачем? Хаос их разбери».

«Потому что тут хватает клиентов дворян, — пояснил я. — Приверженцы традиций любят подписанную бумажку, а не сканы».

Я покосился на компьютеры местных администраторш. По-любому там пароли. Если бы не бюрократия, я бы хрен что нашёл.

«Да я ж не против, — согласилась Фая, разворошив очередную папку. — Бумага хорошо горит. Больше бумаги — больше пламени. Давай тут всё сожжём?»

«Нет».

«Ну пожалуйста! Парижу явно не хватает огоньку!»

«Нет, Фая!»

«Эх… О! А вот и документик. С тебя дополнительная кружка молочка».

Дракониха протянула мне папку, на которой было написано красивым женским почерком:

«Элайза Бишоп».

Прочитав имя, я усмехнулся. Эх, долго же я ржал, когда узнал, какой псевдоним выбрала Лиза Волконская для похода в эту клинику. Она решила здесь не светить свою «основную» французскую личину — Элизабет Сандеро, и придумала новую.