Позади Левентии фрейлина всхлипнула, подавив смех. Та обернулась — и девица замерла, отведя глаза.

— Ты так ловко владеешь языком. Не хуже сольдатской шлюхи, — процедила Левентия. — И я вобью твои слова тебе обратно в глотку. Только по обычаям Вирак. На конях. С копьями.

— Так давай сломаем копьё хоть сейчас, — Адель сделала шаг навстречу.

В этот момент мы подошли. Сперат шёл чуть позади, как испуганно вертя башкой, не знающий, за кем приглядывать — за женщинами или за мной. Мы окликнули их на подходе. Я свою, Гарвин свою. Адель повернулась ко мне — медленно, но сразу расслабилась. Я видел, как она держит себя в руках. Даже не дрожит, но пальцы побелели. Гарвин свою предпочел приобнять, словно готовясь удержать, если она вскинет руку в жесте боевой магии.

— Мы просто обсуждали, кому стоит сидеть во главе стола, — сказала она.

— По-моему, всё уже решено, — ответил я, взглянув на Левентию.

Та вскинула подбородок, отвернулась, вырвалась из под руки Гирана и пошла. Ни реверанса, ни поклона. Но шаги были отчётливы, гордые — уходит не проигравшая, а та, кому надоело.

Я подошёл к Адель. Она стояла неподвижно, как статуя. Я взял её за руку — она была холодной.

Адель усмехнулась и прошептала:

— Эта женщина очень своенравна. Ей придется принять, что не все вокруг её слуги. Но, пожалуй, это не столь значительное недоразумение.

— Кажется, вашей сестре нездоровится, — уже шептал Треве Тибальту Вираку, так, чтобы его слышал и растерявшийся Гарвин. — Мы все относимся к этому с пониманием. Не страшно, если она покинет пир…

Обменявшись понимающими взглядами с остальными, я прошёл в зал к пирующим. Там как раз выступали акробаты. Они ходили на руках, довольно неуклюже. Но этого было достаточно, чтобы вызвать неприкрытый и дикий восторг благородных рыцарей. Благородные дамы за отдельным столом куда тоньше чувствовали происходящее — и с жадностью всматривались в лица меня и Адель. Кроме тёти Розы. Она сидела по правую руку от стула Адель и весело болтала сразу с двумя молодыми рыцарями — судя по цветам, из свиты Вирак.

Я помню, как Адель обсуждала со мной, кого посадить на самое почётное место. Решили — тётушку Розу. Как ни крути, она дама уважаемая. Заодно и никого не обидим из жён глав Великих Семей. Увы, всё-таки обидели.

Вскоре вернулись Гарвин и Тибальт, сообщив что Левентия покинула нас по «уважительной» причине. И пир пошёл по правильному пути — все пили, смеялись и решали мелкие проблемы: вроде споров или даже застарелой вражды вассалов и деловых интересов. Маэль Лесан тремя фразами умудрился поставить нас перед фактом о повышении цен на дрова. Он уже успел договориться с Алнез — у остальных семей не было особых возможностей на это повлиять. У Алнез во владениях было много склонов, поросших кривыми деревьями, которые они периодически прореживали и засаживали заново. У Лесан было интереснее. Они отвоевали у Гибельных Земель немаленькую площадь — как нидерландцы у моря. Только вместо плотины — ров и земляной вал с частоколом.

— Вы забыли, что значит Гибельные Земли, — бросал в разговор одну фразу Маэль и надолго замолкал. Зато разговор подхватывал Гарвин. Они сдружились за этот год. Гарвин даже несколько раз бывал в замке Лесан. Он как будто расслабился после того, как выпроводил жену. Стал меньше пить, но больше говорить.

— Это уж точно, мой друг! На прошлой неделе, сеньор Магн, я как-то наведался к сеньору Маэлю, но не застал его в замке. И вы представляете, мне говорят, что он на охоте! Я, немедля, трясу этого подорожника с которым говорил, пока он не признается, куда ехать — и скачу туда.