— Я — Калеб. Сын Бернарда. Я уполномочен говорить.

Он представился так, будто пришёл не на праздник как глава Великой Семьи, а как представитель Маделар в Золотую Палату. Ни титула, ни родословной. Маделар не нуждаются в церемониях.

Я ему тепло улыбнулся и показал рукой на стул по левую руку от меня. По правую сидел Гарвин. Я благоволел ему, и это было глупо скрывать. Но для Маделар оставил второй по важности стул. Калеб никак не показал, что это оценил. Когда он уселся, разговоры как-то скомкались, и все принялись сосредоточенно наблюдать за битву искусной, но маленькой иллюзии. Битва дракона с рыцарем. Приглашённый менестрель подыгрывал на лютне.

Мне становится скучно. Я оборачиваюсь к Сперату.

— Как насчет порадовать нас песней?

Он вежливо кивает. Я подаю знак куда-то в сторону. Абсолютно уверенный, что Фанго его уловит.

Я касаюсь плеча Калеба, и приглашаю его прогуляться. Треве сидит за ним, и я почти уверен, что он побледнел за своей маской. Часто моргать начал точно. Пока Сперат готовится к выступлению в почтительном молчании, мы с Калебом выходим из павильона.

Глава 22

До выстрела первой пушки

Пока я иду рядом с Калебом, старательно слежу за своим лицом — в нём не должно быть той доброжелательности, с какой я обычно обращаюсь к простолюдинам. Это слишком легко принять за снисхождение. Для благородного человека — как плеснуть воду в огонь: будет взрыв. Огненный или ледяной — не знаю. Какие у Калеба таланты к магии?

Мы задерживаемся на некоторое время — Сперат начинает петь.

Я пытливо заглядываю в лицо Калеба. Оно равнодушно. Даже не счёл нужным сделать вид, что заинтересован. Вокула называет Калеба «Счётовод» — и, похоже, хорошо его знает. Именно Калеб давно уже ведёт дела Маделар. Бертран был… скорее вывеской. Или командиром боевого крыла. У Маделар много должников. А с долгами такая штука — берёшь чужие деньги, а отдавать приходится свои. Поэтому часто требуется… мотивация.

Я задаю вежливые вопросы о дороге, погоде и прочую чепуху. Калеб отвечает сухо, но оставаясь в границах приличий.

Наконец, мы добираемся до павильона. Там уже поджидают Фанго и Вокула — ой, засадной отряд.

Я планирую засадить в Калеба Вокулу. Маделар неспроста так не любят. Они больше похожи на купцов. Или даже на крестьян. Работай, копи, не размазывай нюни — вот это всё. Не надменные гордецы, как Вирак. Не угрюмые убийцы, как Лесан. Не лисьи интриганы, как Треве. И не дерзкие джигиты, как тут принято ожидать от благородных.

А значит, к ним нужен другой подход. Вокула уверен — язык Маделар это язык выгоды. Я знаю: эти предприимчивые люди, скорее всего, ведомы жадностью. В моём мире редко встретишь других предпринимателей. Крестьяне в Долине говорят, что оказаться арендатором Маделар — не так плохо, как остаться без земли. Но только эта участь хуже.

Они преувеличивают. Есть землевладельцы, которые дерут больше и наказывают хуже. Просто у Маделар система учёта и надзора работает куда лучше. У них нельзя зажать мешок зерна, отделавшись разбитой рожей за плохой урожай. В этом их сила. И мне она может пригодиться.

— Я отозвал вас в сторону не только для разговоров о погоде, — говорю я, переходя к делу. — Знаете ли вы, сколько нынче Караэн собирает налогов?

— Двадцать тысяч сольдо в год, — отзывается Калеб. Он равнодушно проходит мимо картин, ненадолго останавливается у стола с чертежами требушета.