— И как его звали? — Волок искоса посмотрел. — Надеюсь, не «Мудрец с Востока», как у сказителей.

— Сунь Цзы, — ответил я. — Военный магистр Империи. Написал книгу, которую до сих пор читают даже те, кто не умеет читать. Её зубрят вслух.

— Надеюсь, ты не собираешься звать его в совет. Нам и так хватает умников.

— Он давно мёртв. Но суть — в том, что бой выигрывает не тот, у кого меч длиннее, а тот, кто заставил врага поверить, что у него в руках просто трость.

Волок усмехнулся уголком губ.

— Это ты про Маделар?

— Про всех, — ответил я. — Даже про тебя, Волок. Ведь ты же знаешь, как сделать вид, что не опасен?

— Да. — Он пожал плечами. — Только потом приходится убивать тех, кто поверил.

Глава 23

Перед охотой

Бурелом — изящное иносказание. На самом деле этот замок должно было называться «Самая задница Долины». Он находится в северо-западном углу, уткнувшемся в Северный Хребет. Но там нет даже намёка на перевал, не то, что такого относительно проходимого, как Большой Забер, в вообще. Ни тебе троп, ни удобных пролазов. Где-то в тех местах с гор стекает множество речек, сливаясь в реку Во, но судоходной она становится гораздо ниже. Край скал, пологих гор и узких балок с ручьями. Равномерно далёкий от всех торговых путей.

Мы изрядно увеличили путь, спустившись на баржах до самого Тельтау. Навестили Эйрика Кровавую Секиру — и, как всегда, это было не просто весёлое пьянство, но и небольшая демонстрация силы: моим вассалам, их соседям — всем. Ещё пара лет, и я даже срать буду с политическим подтекстом.

Но причина, почему я так углубился на запад, была не только в этом. Мне нужно было проинспектировать Устье. И поговорить с Эйриком.

По прямой от замка Эйрика до Устья километров десять, может чуть больше. Но дорога извивалась, как змея, поэтому потратили мы на путь не меньше пары часов. Она вилась вокруг пологих холмов, не опускаясь к низинам, словно нарочно цепляясь за самые неудобные склоны — местные берегли каждую клочок, пригодный для пашни. Хотя «дорога» — это громко сказано. Следы телег едва начали складываться в колею. Похоже, моя кавалькада закрыла годовую норму трафика за день.

Хуторки, обнесённые обновлёнными стенами — сказывалась близость Башенной Реки, от которой время от времени приходили рейдеры, — редко разрастались больше, чем до десятка домов. А когда мы проезжали деревню, окружённую толстой, низкой каменной стеной, домов в сорок, Эйрик уверенно обозвал её «городом».

Растревоженный край встречал нас настороженными часовыми, сторожевыми башнями, пустыми дорогами и укрытыми за стенами козами.

— Вот же срань Императора, — сказал Эйрик, когда мы выехали из-за холма, засаженного репой, и перед нами открылся вид на Канал. И на Устье.

— Нет, — прогудел Сперат. — Это у него лицо такое.

Я хмыкнул. Впереди кипела стройка. Даже мне — человеку, видевшему, как возводят многоэтажные дома, и насмотревшемуся на сотни и тысячи людей, работавших на осушение Великой Топи рядом с Караэном, — зрелище показалось впечатляющим.

Сотни рабочих. Десятки строящихся и уже готовых домов. Укреплённые, замкоподобные башни у самого Канала, солидные каменные строения, амбары, уже вырытые широкие водные отводы с причалами — Устье уже занимало пару квадратных километров. Вот что делают деньги. Животворящие.

— Севаншаль, — сказал я, слегка очнувшись и торопясь завести нужный разговор, пока Эйрик ещё в прострации. — Сможешь удержать его?

Честно говоря, его права на замок Севаншаль довольно… спорны.