И всё в таком духе. Я принимаю решение над столом, а работу делают другие. На Гирене — готовность людей, их лошади, снаряжение. На Вокуле — еда, логистика, овёс, сено. На Фанго — маршруты, условия, ночлеги.

Вся эта масса людей и коней тянет за собой проблемы, как локомотив вагоны. И каждый из них будет решать по своему участку. И даже в бою — когда всадник ударит копьём в щит врага — он будет делать это сам. Но если мы победим — скажут, что это я. А если проиграем — укажут на кого-то из них.

Пока Горящий Пик бурлил, как разворошённый муравейник, а вассалы Итвис пили и веселились — почти без убийств, спасибо Гирену — я проводил время с Адель и сыном. Порой выезжал кого-то наградить. Чисто для прогулки.

Запасы вина таяли. Быстрее, чем ожидалось. Как будто это не вино, а пиво, и пьют его долгобороды. Уверен, благородные всадники перестали разбавлять его водой, раз уж бесплатное. Но я терпел убытки с королевским спокойствием — вино можно купить. А эти люди вскоре прольют кровь за меня. Возможно — чужую. Возможно — свою. Но своя кровь дороже чужого вина.

Вечером Адель сказала:

— У меня плохое предчувствие. Мой отец, два его дяди и мой старший брат — все погибли. Брат в Поиске, в Лихолесье. Один дядя на турнире. Но отец и его младший брат — от рук сорских пиратов. Мы почти всегда побеждали. Но эти… эти твари… Они опасны.

Она посмотрела на меня испуганно. И вдруг попросила то, чего я не ожидал:

— Обещай, что не пойдёшь в бой в первых рядах.

На следующее утро события понеслись вскачь.

Когда я только начал завтракать, на внутренний двор Горящего Пика ворвался гонец. Вся его лошадь была покрыта потом и пылью — и по тому, как он спешился, я понял: новости не просто срочные, они скверные. Через четверть часа мы уже стояли в главном зале. Фанго читал записанное слово в слово донесение от его людей, что поднялись вверх по каналу. Я не стал разгонять слуг — просто слушал Фанго, пока меня одевали в доспехи.

Устье пало.

Они пришли ночью, с огнем и в тишине. Несколько шнекков — сорских быстроходных кораблей — прошли мимо Тельтау и пристали к берегу под покровом темноты. Гонец уверял, что батраки подняли тревогу и пытались сопротивляться. И даже один из шнеков был потоплен, два сели на мель — но остальные, по-видимому, добрались.

Авангард морских баронов. Разведка боем. Или ловкий удар в сердце караэнской логистики.

Порт сгорел. Укрепления захвачены. Баржи, что были на приколе у пирсов, уведены вниз по течению. Город бурлаков — мёртв.

— Это не грабеж. Это вторжение, —шепнул кто-то из прислуги.

И похоже, именно так Караэн это и понял.

Через два часа рог Сперата возвестил сбор. Рыцари и их люди — кто еще не проспался, кто только закончил с ночной попойкой — начали подтягиваться на плац, ведя оседланных коней. Расшитые кафтаны сменились на кольчуги, яркая ткань дорогой одежды на серость стеганной брони. Под ярким солнцем, на знамени Итвис пылал красный змей.

— Мы идём под Караэн. — сказал я. И ни один голос не возразил.

Путь был недолгим, но торжественным.

Сотни всадников, сбившихся в знамёна. Копья торчали в небо, как первые побеги пшеницы. Впереди — я и Адель. Справа Эскер с зелёным флагом семьи Дар. Слева Гирен, его усы развевались на ветру так же гордо, как и знамя над ним. За нашими спинами, в лучах утреннего солнца — шли вассалы Итвис. Каждая копьеносная семья, что явилась на смотр, выдвинулась под Караэн. И хотя не все имели боевой опыт, у многих глаза горели жаждой дела.

По дороге к нам примкнули ещё.

Люди, прибывшие с севера, юга, даже из городков, которых я не ждал.