Я немного помолчал. Нашествие Гонората, оставившее в Караэне яркий след, лишь слегка померкшее после появления Ужаса, до сих пор остаётся болезненной, плохо затянувшейся раной. Хотя войско Гонората грабило полосу шириной километров в пять — по которой шло, и обходило хорошо укреплённые городки.

Если Адель права хотя бы наполовину, сейчас нам грозит в разы более масштабное опустошение.

— Что хуже — морские разбойники смогут собрать добычу, разграбив куда больше земли, и уйти по воде, — продолжил я. — Что ещё хуже — если поход окажется удачным, они начнут возвращаться сюда снова и снова. И отвадить их будет крайне трудно.

И это напугает не только купцов и гильдейцев Караэна, но и Великие Семьи, не менее моего вовлечённые в экономику города и Долины.

Они всегда оставались в стороне. Не выступили против Гонората, придерживаясь старой доброй традиции не лезть в «семейные скандалы» рода Итвис. Прислали символические контингенты против нежити — намереваясь защищать исключительно свои владения. Не вмешались и в конфликт с Инобал.

Но сейчас всё должно измениться.

Сорские пираты — или сам Аст Инобал — проглядели, что вокруг Караэна, помимо Итвис, есть ещё шесть змеиных гнёзд, кормящихся от него. И теперь он разворошил их все.

— Вчера под вашим стягом было не меньше трёх сотен всадников. И столько же под стягами у вас, сеньора Адель, и у сеньора Эскера, — не сдавался Волок.

Я, не удержавшись, скептически хмыкнул. Когда вопрос стоял куда острее, тётя Роза смогла собрать около двухсот всадников. Вассалы хранили верность роду Итвис, но не горели желанием видеть меня его главой. Я их не виню — ходячий огнемёт вроде Гонората со всех сторон выглядел предпочтительнее.

Сейчас, возможно, я набрал некоторый престиж. Это видно хотя бы по тому, что они практически в полном составе явились на смотр. И Волок, по сути, прав. Они у меня прямо под боком. Уже собраны. Готовы к бою. Я лично в этом убедился.

— Поэтому я и хочу выступить навстречу врагу. Со своими вассалами. Присоединить к себе всадников других Великих Семей. И этими силами — разбить их, — закончил я.

Вроде бы, сил должно хватить.

За моей спиной совершенно неподобающе хмыкнул Сперат, а передо мной склонился Вокула. Словно соглашаясь. Но одновременно — метнув на меня предупреждающий взгляд.

— Сеньор Вокула? — позволил я ему высказаться.

— Это должен сделать сеньор Дйев. Согласно традиции — он поведёт войска. Ведь он…

Вокула смолк.

Он был категорически против того, что я отдал Дйеву главенство в Собрании Благородных. Тогда мне показалось это хорошей идеей. Вокула теперь намекал: пока Дйев трясёт благородных и раздражает их своим видом — он полезен. Он ограждает меня от бесконечных дрязг больших и малых родов. Но когда, по традиции, он поднимет знамя — всё изменится.

Великие Семьи могут закусить удила.

И не присоединиться к ополчению.

Или, что ещё опаснее, — просто проигнорировать приказы Дйева.

Сперат за спиной нетерпеливо переминался, как медведь перед медом, зазвенел кольчугой. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Я проследил за тем, как Леон, несмотря на броню, умудрился тихо, как тень, скользнуть в сторону, самоустраняясь из беседы.

— Сеньор Сперат, вам есть что добавить? — дал я слово своему оруженосцу.

— Мой сеньор. Уж мне ли не знать подлость Аста Инобала. Но всё же, не кажется ли вам, что вы его переоцениваете? — Сперат кивнул на стол. — Разве всё это не было очевидно раньше? Что изменилось? Почему островитяне пошли в набег именно сейчас? Зачем Аст встречался с ними в Селларе?

Вокула хмыкнул:

— Чаще всего людей побуждает на опасное дело либо отчаяние, либо сундук, доверху набитый дукатами.