Они сражались яростно. Умело. Но мы крушили их вместе с деревом их кораблей, одного, за другим. Медленно, но неотвратимо. Как буря. Как весна, что ломает лёд.

Мы успели — когда я услышал рог Сперата, трубящего отбой, я стоял на палубе захваченной шнеки. И лечил Коровиэля — эти гнусные твари умудрились пробить кольчужную попну на его боку и глубоко оцарапать бок. Волок с Гиреном и еще кем-то деловито осматривали трюм. Кто-то потрошил трупы.

— На берег! На берег! — надрывался Сперат. Рядом с ним реяло знамя Роннель.

Пришлось подчиниться. На брегу меня встретил наследник Вирак.

— Вермер пал, — сказал Сперат, когда я подошел. Я так удивился, что пропустил момент, когда вода Канала ожила за моей спиной.

— Ты ведёшь теперь копья Вирак, — тихо сказал я.

Он кивнул. Молодой, слишком молодой. Плащ в крови, щека рассечена, взгляд не по возрасту твёрдый. Щит за спиной выщерблен. Его лошадь дрожит. На поясе у него — меч отца. Я узнаю его по рукояти с тремя рубиновыми гвоздями.

— Достойная смерть, — сказал я. — И Вирак били первыми. Все это запомнят.

Он молча поклонился. Глубоко.

Я хотел было сказать что-то ещё — может быть, утешающее, может быть, ободряющее, — но передумал. У него уже было всё, что надо. Смерть отца, бой, испытание и клеймо командования. Он был уже другим.

— Забери тело, — сказал я. — Сегодня ночью зажжём для него костёр.

Мы снова в седле.

Шнеки горели позади — две дымили чёрным, одна пылала синим, как костёр на соли, четвёртая ушла под воду почти без звука, будто не корабль, а испуганная рыба. По множество раз перепаханной земле полей скакать было труднее чем по колдовскому льду. Этвиан только кивнул мне — без слов — и повёл своих рядом.

Впереди шел бой. Пехота в зеленом и красном сошлась с пиратами. Не ожидал, что Бертран окажется таким нетерпеливым. Впрочем, они все такие, пора привыкнуть. Там, где должен был быть склон, были только люди. А вокруг весенняя, влажная, взбитая копытами земля. Идалека, там где должны быть Лесан и Алнез, тянуло густым дымом.

Я опять ехал первым. Следом — Волок, Гирен, ещё десятки моих. Те, кто остался на ногах. Те, кто не побоялся замёрзшей воды. Те, кто теперь были не просто моими вассалами — а чем-то большим.

А, ну да. Еще Вирак.

Их было мало. Как оказалось, война с теми, кто всерьез готов тебя убить, это вовсе не так весло. Конечно же, у всех трусов был хороший повод отказаться от дальнейшей битвы.

Я поднял копьё. В этот раз все остановились.

— Сперат, остальные, запомните кто сейчас с нами, — и мы проехали вдоль строя людей. Многие так и остались веселыми, шутили, скалили зубы в улыбках. Только некоторые посуровели. Возможно, потеряли близких. Или своих коней. Они спокойно смотрели мне в лицо. Некоторые в уже в трофейных черненых кольчугах и шлемах с перьями. Я с удивлением наткнулся на ту рыжую, что победила в поединке. Она выглядела взволнованной и взъерошенной, но довольной, как будто не из битвы, а с распродажи вернулась.

Все оказалось не так плохо. Вирак потеряли пятерых убитыми и десять ранеными. И это была половина всех наших потерь. В моей свите погиб один и двое были ранены. К счастью для них, у них был я. Еще мы потеряли четыре лошади — эти морские крысы в них нарочно целили.

Из примерно двух сотен вассалов Роннель и моих, после первой стычки дезертировало не больше двух десятков. Может они и в самом деле имели уважительные причины. Это уже дело Фанго. Думаю он сможет выяснить, кто тут был. А они не смогут ему солгать, ведь я лично взглянул в лицо каждого, кто остался со мной.

Разумеется, у меня память на лица была не настолько хороша, но кто рискнет проверить?

Проехавшись вдоль строя я снова занял место впереди.