Он посмотрел по сторонам, понизил голос:

— Сегодня ваш сын… Ивейн… Он подошёл ко мне, протянул ладошку — и лизнул.

Я уставился на него, не сразу сообразив, слышал ли правильно.

— Лизнул?

— Именно! Точно так же когда-то, двадцать два года назад, пёс Золотого Императора, умирая, тронул меня в Синяке. Это был знак! И сегодня… та же энергия. Та же чистота! Я понял: он вернулся. В вашем сыне. По меньшей мере — его дух. А возможно — и воля.

— Пёс Императора… — повторил я.

— Не простой пёс, милорд. Храмовой. Легендарный. Его смерть предсказала падение Хальда и начало эпохи Печати! А теперь он вернулся, чтобы… чтобы что-то исправить!

Он сыпал названиями из легенд, густо мешая их по времени и пространству. Хальд город на побережье графства Адвес, был разграблен и разрушен сорскими пиратами еще во времена молодости отца Магна. Эпоха Печати это весьма условное время, когда Культ Императора противостоял вампирам, одновременно захватив почти все Регентство.

— И что вы предлагаете? — поинтересовался я, уже понимая к чему всё идет.

— Лавку. Амулет. Возможно, маленький алтарь с костью — символической, конечно. Я возьму на себя уход, молитвы, толкование снов. Гильдия не возражает, уже обсудили. И если бы вы нашли щенка, то…

— Понятно, — сказал я, поднимаясь. — Вот что, магистр Тьерри. У вас есть право обращаться ко мне. Но если вы потревожите Адель этой байкой о собаке, она вас вылечит так, что вы забудете, как вас зовут. А косточка ваша пойдёт в её суп.

Он побледнел.

— В таком случае… я, с вашего позволения, продолжу наблюдение со стороны.

— Молча, — подтвердил я. — И без попыток выкопать священный след.

Он склонился в низком поклоне и быстро исчез, оставив после себя запах сушёной лаванды, укропа и чего-то беспокойного.

Проблема с магами в том, что они часто откровенно безумны. Похоже, так алхимия и чародейство дается откровенно легче. Впрочем, до меня удавалось прорываться и просто чудакам, без особых магических талантов. Таковы последствия известности. В обоих известных мне мирах.

Я нашёл свою жену в фехтовальном зале.

Не очень большое помещение — потолки перекрыты дорогущим деревом, потому что своды, такие как в Большой Гостиной и на террасах здесь трудно строить, и каждый дополнительный пролёт стоит как недорогая башня. Поэтому, такое только напоказ. А Фехтовальный Зал был отдельно стоящим зданием. Довольно простым. Зато изящным. Стены — тонкие, легкие, как у летней беседки, но упроченные магией. Внутри — ни одной лишней детали, кроме арсенала. Перекрытия потолка из деревянных бревен. Тоже не дешево, но только так можно добиться относительно широкого пространства.

Адель с грохотом валяла по полу троих наших стражников. Закованные в кирасы и кольчуги, они катались, стонали и хватались за шлемы. К счастью, вместо любимого боевого молота у неё был тренировочный лом с гуманизатором на конце — огромным, как футбольный мяч, кожаным набалдашником. Тем не менее, сила у Адель оставалась прежней.

В углу фехтовального зала сидела стайка её фрейлин, они сюсюкали с Ивейном. Мой сын капризничал, вырывался и хотел к матери. Он был одет в бело-золотое платье с оборочками — в духе моды Караэна, где детей до шести лет одевают одинаково, без разделения по полу. На ручках и ножках — массивные золотые браслеты. С виду — украшения, но внутри они были зачарованы: от сглаза, для магической подпитки, да и просто служили для утяжеления, чтобы малыш рос с силой.

— Мама! Мааа-ма! — тонко тянул он, брыкаясь на руках у служанки.