Первым до моей тушки был допущен командир сотни наемных лучников. Представился он как Вилла Дура.

Я ему улыбнулся, огляделся вокруг. Все серьезные и торжественные. Я перестал улыбаться и тяжело вздохнул. Эх. Такие шутки пропадают.

“Дура” на местном — “крепкий”, “твердый”. Язык Туманных островов был похож на язык Регенства, но некоторые слова означали другое, изменились окончания и произношение, так что понимал я его через слово. К счастью, он пришел с переводчиком из своих. Тот говорил со смешным акцентом, но его было хотя бы понятно.

Я внимательно осмотрел командира лучников. Мелкие черты лица, очень толстые мышцы руки в районе локтя и неброская, почти крестьянская одежда. Вернее, вполне крестьянская, если бы не кольчуга и наборные наручи из стальных пластинок. Я встал и очень душевно его приветствовал. Хотел обнять, но Вилла отстранился. И сухо спросил, подтверждаю ли я соглашения моего отца с его отрядом. Я осторожно кивнул. Вилли поклонился и ушел, так ни разу и не улыбнувшись. Я смотрел ему вслед и думал, что видок у него бомжеватый. Как и у его лучников. Но из таких и получаются самые лучшие солдаты.

Сразу после этого ко мне была допущена тетя Роза, которая слегка присела, одновременно склонившись в глубоком поклоне. Её низкое декольте заворожило меня а Сперат за креслом выпустил воздух с присвистом, как будто его кто-то схватил поперек туловища и сжал, как надувную игрушку.

Я помнил тетушку по свадебному пиру. Магн её избегал — в семье  она считалась слишком экстравагантной. Скорее всего это из-за того, что тетя Роза все еще была красива. А ведь ей уже сорок. Четыре взрослых дочери, все замужем. Ей бы уже давно быть нормальной бабушкой, а она все девицу из себя строит.

Закончив с приличиями, тетя Роза заключила меня в ласковые объятия, прижала к пышной груди, расцеловала, и между делом сообщила, что у неё под рукой полтора десятка вооруженных мужчин. А еще она поднимает рыцарей по всему контадо. И мужей дочерей. И уверена, что еще до конца недели, сможет поставить под мои знамена сорок копий. То есть, минимум полторы сотни вооруженных всадников.

Закончив с отчетом о готовности войск, тетя Роза выпустила меня из мягкого плена и, роняя скупую слезу, рассказала, что на её дом напал троюродный дядя.

Я не понял чей — её, или мой. К тому же, даже Магн немного запутался в степенях родства. Поэтому я решил не уточнять.

Старый злодей, оказывается, давно жаждал заполучить её земли и хозяйства, и вот решился. Значит он знал о заговоре Гонората, но решил под прикрытием его обтяпать свои темные делишки. К счастью, в процессе умер. К несчастью, не всем так повезло. Похоже Гонорат будто выпустил в одну банку кучу пауков  — в городе второй день идет резня. Не только наших дальних и близких родственников — похоже у людей поднакопились невысказанные вопросы, но пока Старый змей был жив, они как-то стеснялись их задавать. Впрочем и сейчас, претензии предпочитали высказывать сразу железом и молча.

Ополчение городских гильдий перекрыло входы в Старый город, пока аристократы выясняют отношения. Если в первую ночь напали только на поместье Итвис и еще на пару мест, то уже во вторую схватки шли в десятках мест.

Обнуление семьи Итвис открыло возможность и для обнуления долгов и старых обид.

Сразу после тети Розы, которая не смотря на очень женственные вздохи и всхлипывания доложилась по-военному четко и много времени не отняла, ко мне пришел секретарь городского совета. И ничего толком не сказал. Вернее, говорил он много, но так туманно, что даже призвав на помощь все умения понимать намеки Магна, я ничего не уловил. Но само появление в лагере секретаря предполагало, что Городской совет, как минимум, пока не выбрал сторону.