— Возьми себя в руки и не позорь меня! — рявкнул ему латник и вернулся в строй.

Чуть дальше по улице, за нами, строились лучники. Впереди у них тоже стена из щитов, за которой вставали люди с двуручным оружием. А сами лучники становились еще дальше. Тут, расталкивая их, приблизился еще один запоздавший всадник. Тот самый, что потерял свой шлем. Я узнал его по черной бороде. Он был в явно дешевом, пехотном шлеме с плоской верхушкой.

— Успел! — заорал он радостно. — Что, бьемся пешими? Отлично! Пустите меня вперед!

— Пошел ты в задницу, Кирка! Опоздал, вставай в задний ряд!

— Ах вы ублюдки! — заорал чернобородый, явно расстроившись. — Хотите забрать все веселье себе!

— Заткнули пасть! — не так, чтобы громко, но хорошо слышно рявкнул Нычка. Обернулся к Фредерику, дождался кивка. Привстал на стременах и крикнул: — Загибаем строй слева! Гриф ты ведешь!

Он, как и всегда держал в руках копье. Только в этот раз на нем развевался небольшой красный флажок.

Бородач соскочил с коня, отдал оруженосцу треугольный щит, терпеливо подождал, пока паж наденет на него пояс с короткой увесистой палицей. И нацепит на левую руку кулачный щит. Тем временем его оруженосец отстегнул от седла оружие, которое, видимо и дало этому латнику кличку. Двуручная боевая кирка, столь любимая у долгобородов.

Строй рыцарей, тем временем, медленно начал двигаться. Не торопясь, медленно поворачиваясь, как часовая стрелка. Едва первые люди показались из-за стены, в них тут же полетели арбалетные болты — нас уже ждали. Развернувшись лицом к врагу, люди втянулись на улицу, ведущую к Фонтану. Узкая улочка не вместила всех, поэтому латники шли скорее колонной. Как будто стальная, весело переругиващая и похохатывающая стальная змея ползла по улице. Вражеские арбалетные болты звякали о камни стен и шлемы. Латники не обращали на это внимание, хуже защищенные пажи и пехотинцы испуганно пригибались и прятались за щиты и спины впереди идущих. Но стараясь делать это не заметно, опасаясь вызвать гнев своих скорых на расправу господ.

Фредерик терпеливо дождался, пока его люди втянутся на улицу, и выехал за ними на коне. За ним неотрывно следовал Нычка, который теперь достал горн. Перед ними двое оруженосцев, сидевших верхом, держали щиты. Мышь с арбалетом бесстыдно прятался за Фредериком. Я тоже послал своего коня вперед и встал так, чтобы выглядывать из-за их спин. Я не опасался, что поймаю арбалетный болт — на таком расстоянии он вряд-ли сможет меня сильно ранить. Только если особенно неудачно попадет в голую руку или прорезь шлема. Что, в высшей степени, сомнительно. Но надо было беречь коня. Поэтому, после минутного раздумья, я с него слез и кинул поводья пажу латника, названного Киркой, который как раз уводил коней в сторону, дальше по улице. Сперат тут же заступил вперед, закрывая меня щитом. Я удивился его правильным действиям, но потом вспомнил, что он давно метил в оруженосцы. Готовился.

Еще до того, как мои наемники вышли с улицы на площадь перед Фонтаном, началась местная специфика. Поднялся порывистый ветер, в небе стали сплетаться прозрачные кулаки размером с телегу и обрушивались на моих латников. От вражеского строя в нашу сторону орали оскорбления и летели не только арбалетные болты, но и камни.

Наемники терпели обстрел, продолжая неторопливое движение вперед. Разве что некоторые опускали головы, готовясь принять очередной удар на шлем. От удара воздушного кулака они приседали, но существенного урона я не увидел.

Вдруг из строя выволокли парнишку в смешном, похожем на чепчик шлеме.