Я сам на миг засмотрелся. Ну красота же.

— Я нарекаю его Пламя Мести, — уже громко крикнул я в толпу. — Потому что оно несёт только одно: возмездие!.

Я сделал знак, и Дукат передал древко Джевалу. Он взял его без лишних слов — только кивнул. Мантикора на его груди и пылающая на знамени будто встретились взглядом. Я негромко сказал, поймав его взгляд.

— Ты помнишь условия?

— Десять лет. Двадцать копий. Шестьсот дукатов. И если ты меня предашь — я достану тебя даже в загробье.

— Если возьмешь город за Башенной рекой, он станет твой. Но через десять лет, — повесил я ему морковку перед рожей. — А теперь иди.

Он обернулся к толпе. Развёрнутое знамя вспыхнуло под лучами светила, и люди расступились, пропуская его. Я услышал женский голос из толпы: «Пусть горит, но не в нашем дворе». В общем, на этом торжественные проводы закончились. Джевал, разумеется, ещё покрасовался — провёл войско вдоль стен, от Военных Врат до самого квартала Бурлаков. Потом ему пришлось возвращаться, чтобы отправиться по дороге, ведущей на юг. Был вариант сплавить его людей на баржах по реке, но по плану к нему должны были присоединиться войска из городков, граничащих с контадо Караэна, которые обещали службу мне и городу.

Каждый из них — кроха. Типичный отряд «союзника»: восемь копейщиков, три лучника, один арбалетчик. Но по записям Вокулы, уже набралось больше шести сотен пехотинцев и два десятка всадников. Как все эти ошмётки сплотить в единое войско — теперь проблема Джевала.

Союзнические договоры уже начали работать. Мы, под предводительством того же Джевала, отправили «вправить мозги» соседям одного городка, подписавшего договор первыми. С нами пошёл отряд регуляров и пара сотен «таэнской пехоты». Джевал вернулся через неделю. Шесть дней ушло на дорогу. На месте местные просто посмотрели на четыреста вооружённых людей, поняли, что даже если вооружат женщин, столько своих не соберут — и дали заднюю. Выплатили обиженным соседям виру и уступили спорную фруктовую рощу.

Это стало сигналом для нового всплеска активности желающих заключить союзный договор с Караэном. Караэн обещал защиту и возможность, пусть и ограниченную, для торговли в городе. Это было очень неплохо. А просил только солдат. Не очень много. Это было легко пообещать. Отличная сделка.

Конечно, следовало все проверять и перепроверять, не ввязываться в застарелую кровную вражду, уточнять сможет ли городок или сообщество поселений выставить обещанные войска и содержать их… Всем этим всё больше занимался Дйев. С одной стороны, я ему доверял. С другой — он лучше всех ориентировался в мешанине интересов Долины Караэна. На всякий случай за ним присматривали шпионы Фанго. «Ему будет трудно убежать», — сказал тогда мой помощник по непонятным вопросам. То ли мрачно пошутил, намекая, что у Дйева нет ног, то ли что-то предусмотрительно устроил.

Я много обсуждал предстоящую военную кампанию против Инобал — и с каждым разом находил её всё менее привлекательной. Нанести удар по владениям самих Инобал было крайне затруднительно: мосты через Башенную реку удерживали гарнизоны Башни. Я уже видел один — тупо замок. Фанго даже раздобыл планы для подрядчиков — Вокула охнул, увидев смету: сорок тысяч дукатов. Меня это тоже напрягло. Я думал, Башня беднее Караэна. По факту же, Вокула с трудом выдоил из обеих Палат жалование в сто дукатов в месяц для всей армии «Мщения».

Тем не менее, этого хватило, чтобы от стен Караэна ушли четыре сотни только пеших бойцов. Половину набрали здесь, половина — мои «таэнцы», во главе с Леонхартом. Наёмники привыкли к войне. Фрозен уже обустраивался — мотался между своим участком на осушенном болоте и домом в квартале Бурлаков.