Я заснул под горячие споры рыцарей о том, можно ли считать подвигом то, что было совершено лишь во сне.

Утром меня разбудили тревожные крики. Я вскочил даже раньше Сперата — и сразу понял причину тревоги. Недалеко от нас, именно там, где мы отдали красному песку человека, стояло семь существ.

Я, не глядя, протянул руку — и почти сразу ощутил рукоять Крушителя, вложенного мне в ладонь Сператом.

Через некоторое время стало ясно, что существа не нападают. Я спешно оделся в доспех, сел на Коровиэля и осторожно приблизился к семи фигурам.

Они были высокие, метра под три — но во многом за счёт шипов на спине. Сюрреалистичные. И, пожалуй, самые человекоподобные из всего, что я до сих пор видел в Красном Волоке. Выехав чуть вперёд, но не приближаясь слишком близко (я помнил, что как минимум одна тварь из Красного Волока умеет взрывать предметы), я окликнул их:

— Вы работники для Караэна?

Существа стояли, переминаясь и подёргиваясь. Я подумал и крикнул:

— Поднимите одну руку, если слышите меня!

И они подчинились. Картинка стала ещё более сюрреалистичной.

— А теперь попрыгайте на одной ноге! — выкрикнул Дукат.

Порождения Красного Волока не пошевелились.

— Сделайте, как он сказал! — добавил я.

И они начали неуклюже подпрыгивать. Одно из существ упало на бок и долго пыталось подняться. Это заметно успокоило людей. Напряжение не ушло полностью, но теперь можно было не бояться, что кто-то первым швырнёт в них магией. А я понял: эти существа подчиняются только мне. Но я могу делегировать приказы. Это… очень удобно.

Можно было бы долго рассказывать о нашем путешествии обратно в Караэн с этими существами. Но достаточно сказать одно: выражение лиц встречных были бесценны. Несмотря на всю свою неуклюжесть, големы Красного Волока не отставали от быстро идущего конного отряда. И это, признаться, немного удивляло.

За время путешествия люди не то чтобы притерпелись к внешнему виду существ… Они даже начали находить в них некое очарование.

Дукат полдороги ныл, что охотники убили его великолепного боевого коня ценой в сто дукатов. Врал, конечно — не больше шестидесяти. У нас были запасные лошади, обычные, дукатов за двадцать. Дукату было очень грустно ехать на такой, хотя я пообещал подарить ему одного из своих, когда мы вернёмся. Это было не столько из любви к Дукату, сколько из практического расчёта. Рыцари больше всего боялись потерять лошадь. Потому что это могло выбить их не только из седла, но и вообще из сословия. Поэтому правильно было компенсировать потерю.

В конце концов, на одном из привалов Дукат подошёл к одному из големов, взгромоздился на него — и так и доехал до Караэна. Этим он заслужил репутацию сумасшедшего… но храброго сумасшедшего. И одновременно заметно успокоил горожан. Всё же внешний вид чудищ располагал к панике гораздо больше, чем к доверию.

Я сразу же направил големов к продолжающимся работам по расчистке каналов. Приказал им слушаться одного из членов комиссии. И они слушались. Быстро стало ясно, что големы не отличаются умом и сообразительностью. Зато они компенсировали это исполнительностью. И силой. И выносливостью.

Я провёл немало времени, наблюдая, как притерпевшиеся к виду новых работников бригадиры орут на них, показывая, что и как делать. Один голем, оставшийся без присмотра, подошёл к мусорной яме, начал рыться в отбросах, достал оттуда кости и… сожрал их. Причём отверстие для этого оказалось вовсе не в голове — оно открылось в груди.