Лардо появился первым — один, без приветственного крика, будто вышел из тени скалы. А может, так и было: мог сидеть в расщелине с ночи, проверяя, не будет ли засады. Через минуту, на гребне склона, показался Марцил. Шёл легко, плащ нараспашку, взгляд тяжёлый. С ним — двое латников в тяжёлой, по их меркам, броне. Я размышлял, стоит ли возмутиться нарушением условий, но его сопровождение осталось у подножия. К нам подошёл он один. Лардо сбавил шаг и пошел рядом, синхронно, чтобы подойти одновременно. Друг на друга они не смотрели.

Лардо был в старом плаще из медвежьей шкуры, с рубцом на скуле — как трещина в горной скале. Марцил — в бронзовом шлеме с выбеленным пером и усмешкой человека, который заранее знает, кто здесь глупец.

Я не шелохнулся. Это тоже было частью разговора. Не смотреть первым. Не говорить первым.

— Привёл самого себя, — улыбнулся Марцил. — А это, поверь, у нас считается подвигом. Углы не любят ходить вниз.

Сделал одолжение. И тут же — в атаку:

— Выглядите вы, сеньор, как человек, который собирается просить.

Он говорил лениво, по-горски коверкая слова, с язвительностью, будто макая каждую фразу в горькую приправу. Я помнил его другим. Более радушным, более открытым. Впрочем, время, надо думать, изменило нас обоих.

— А ты выглядишь как человек, который собирается отказать, но почему-то пришёл, — отозвался я.

— Смотри-ка, — Марцил покосился на Лардо, — южанин научился. Надеюсь, не только говорить.

Лардо молчал. Подошёл ближе, по-хозяйски встал рядом. Запах от него — кожа, камень, железо. Железом пахнет кровь. Он не улыбался.

— У него есть повод, — сказал он, глядя на меня. — И повод крепкий. Хочет, чтобы волки с гор перестали таскать его коз. Осталось узнать, стоит ли коза половины сольдо.

— Нееет, — протянул Марцил. — Ему плевать на коз. Есть дорога. И её земля даёт плоды вкуснее зерна и даже винограда.

Я переводил взгляд с одного на другого. Два волка: один рычит, другой выжидает. Но оба голодны. Лардо — как всегда — голоден и рычит.

— Лето нынче было тёплое, — сказал Лардо. — Но звери лезут на скот с голоду. Даже в наших краях. В такое время нужны хорошие пастухи…

— Вы хотите продать мне защиту от своих волков? — спросил я. — Серьёзно? Вы пришли угрожать? Так принято в горах? Хотите, я отвечу тем же?

Несомненно, они сговорились заранее. Слишком спокойно среагировали.

— Это не мои люди. У моих есть мясо и сыр. А брюхо у каждого такое, что мне бы пришлось больше потратить, чтобы везти их вниз и обратно, чем они бы награбили у ваших бедняков, — сказал Лардо. — Мои сыты. Нет. Это собаки. Голодные. Вчерашние охотники, что сегодня воруют мясо у хозяина. Мы их не кормим. И не защищаем.

— Это ведь баннер семьи Дар? — спросил Марцил. Он смотрел мне за спину.

Я сделал осторожный шаг в сторону. Горцы не двигались. Бросил быстрый взгляд назад: всю свиту я оставил за ближайшим укреплённым селением, но ближе держал десяток своих всадников. На случай непредвиденных осложнений. Среди них — Эскер.