— Я не могу их остановить, — с удивлением развёл руками Марцил. — Я же не правлю в горах, как Итвис в Караэне или Ан под горой.

— А что ты можешь? — спросил я.

— Мы можем дать выбор тем, у кого его нет, — ответил Лардо. — И проследить, чтобы они сделали правильный выбор. Это будет трудно. Но возможно.

— И за это вы хотите… — мягко спросил я, пытаясь направить диалог к сути.

На этот раз они оба замолчали. Долго смотрели на меня, больше не улыбаясь.

— Землю, — сказал Лардо.

— Будущее, — поправил Марцил. — Если уж ввязываться, то не за мешок монет. Хотя мешку, конечно, рады будем.

Он сделал шаг ближе.

— Я хочу, чтобы мой угол стал частью Караэна. Не как вассал. Как часть. Нам нужны не деньги. Нам нужны права. Участие. Доступ к ремеслам, к магам, к грамотным людям. Если уж строить будущее — то с вами. Но не за копейку. А за слово.

Я кивнул. Перевёл взгляд на Лардо. — А ты?

— Я хочу, чтобы мой клан имел имя. Чтобы был камень, который дети назовут своим. Замок. Земля. Покой. И возможность сказать: мы были ничем — а стали домом.

— И сколько у вас людей?

— Ты хочешь знать, пойдут ли они за нами? — сказал Марцил и махнул рукой себе за спину, туда, где начиналась территория горных кланов. — Пойдут. Потому что серебро, что ты платил нашим людям, мы не зарыли. Мы делились. А теперь мы — самые щедрые из всех вождей. Значит, за нами идут. Не из любви. Из расчёта. Но это куда надёжнее.

Теперь пришло моё время молчать. Долго.

— Это будет трудно, — наконец сказал я. — Я могу дать вам маленький саженец. Но дерево из него вам придётся растить самим. Я буду помогать. Но только настолько, насколько смогу. Все будут против. Все вокруг будут воспринимать вас как чужих. Как врагов. Будут оскорблять.

— Последний раз, когда мне было легко, — сказал Лардо, — это когда мать кормила меня грудью.

— Заведи вторую жену. Помоложе, — серьёзно сказал ему Марцил. — Это очень помогает…

Мы проговорили ещё долго. Даже присели на камни. Несмотря на их манеру общения — насмешливую, дерзкую, иногда грубую — когда нужно, они могли говорить чётко и по делу. Постепенно мы пришли к соглашению.

Некоторые вещи я мог устроить достаточно легко — например, вписать имена отличившихся в бою в Серебряную книгу. Это снимало проблемы с торговлей и даже позволяло горцам надеяться, что со временем они смогут хоть как-то влиять на политику в Караэне. Тем более что некоторые ответственные комиссии там избирались по жребию из всех «серебряных», а не только из представителей.

Я также мог производить их в рыцари — но все понимали, что без замка и земли это будет лишь формальность.

С Университетом было сложнее. Никакого вступительного экзамена не существовало. В университет мог прийти кто угодно, заплатить и слушать лекции — хоть крестьянин с мешком монет. На практике же это было закрытое сообщество уже образованных людей. Обычно — аристократов.

К тому же, за деньги ты получал лишь право сидеть на лекциях — которые, надо признать, деканы читали больше по настроению. Можно было годами слушать, но почти единственный путь реального прогресса в магии — попасть в студиозы к одному из деканов. Фактически, стать помощником, учеником, носить за ним книги, варить отвары и наблюдать, как он творит. По сути, это мало чем отличалось от любого другого ремесленного обучения в этом мире.

Деканы подбирали себе учеников на первом году. Разбирали всех кто подавал надежды. Именно поэтому Сперат, обладая слабым даром, хотя и отходил в Университет два года, так и остался магом уровня кухонной зажигалки.