Слуги соскочили со своих коней, подбежали к своему господину. И пока пажи остервенело разряжали в толпу наших арбалеты, а слуги закрывали его щитами, рыцарь выбрался из под павшего коня, вскочил в пустое седло одного из своих и погнал испуганную бездоспешную коняшку прочь. За ним поспешил последний паж — слуг смяли ударами алебард а другой паж поймал от нас арбалетный болт в живот и сейчас, скрючившись, медленно сползал с седла.

Пока я зачарованно наблюдал за происходящим, Красный с четырьмя другими рыцарями, уже пробуравил почти весь строй. До нашей полянки ему оставалось преодолеть жиденький заслон всего из пары рядов. Выложив за собой поле нашими трупами, как плиткой. И прямо по телам ополченцев топали всадники его свиты, добивая раненых и зорко следя, чтобы их господину не зашли со спины и не окружили.

Нет, они не вырубили всех, кто им противостоял. Просто люди инстинктивно пытались избежать смертельной опасности, пятились назад, выставляя перед собой копья, алебарды и щиты. Как будто рвущаяся ткань, строй расползался.

— Сперат! Щит! Клевец! — Крикнул я, вбрасывая меч обратно в ножны. Не глядя протянул руку, схватил щит. С облегчением подумал, что у Сперата хватило ума подать сначала его. Надел на руку. Маленький треугольный щит был окован стлью, а его края сами по себе были опасным оружием. Я снова протянул руку. Ухватился за толстую рукоять с ограничителями. И увидел, что это топор. Поторопился я сперата хвалить. Впрочем, ничего страшного. Это хороший топор. Как уверял Браг. Цельнометаллический, с витым из четырех железных прутов топорищем. Гнется но не ломается. А главное, с одной стороны был клюв, которым можно пробить доспехи.

Красный опрокинул последнего ополченца и ворвался на полянку. Остальная четверка от него не отставала. Да они же хотят убить предводителя и захватить штандарт! Хороший ход, без стяга эта толпа ополченцев растеряется. Ведь непонятно будет, вокруг чего надо сплотиться. И станет легкой добычей.

На рыцарей бросилась наша последняя линия обороны — полдесятка телохранителей Бруно и он сам. В седле он держался плохо и ему хватило ума слезть с коня. В руках у него была обитая железом киянка. Деревянный молот, размером с буханку хлеба, на очень длинной ручке.

Я выпустил поводья и ударил пятками Коровку, давая ему понять, что пора. И тут же об этом пожалел — Коровка бросился в сторону, словно танцуя. И тем самым ушел от натиска Красного. И от атаки рыцаря в черной броне с серебряными украшениями и когтистой лапой на плоском верхе. Конь Черного совершил бросок, прямо как игрок в американский футбол, который хочет сбить противника с ног. И пролетел мимо. Но мы успели обменяться с Черным двумя быстрыми ударами. Благодаря Коровке я оказался справа от Черного, где у него не было щита. Поэтому он мне ударил по щиту, а я ему гулко стукнул по шлему, заставив покачнуться в седле. И тут же понял, что я успеваю долбануть его еще разок. Уперся в стремя и добавил удар в бок. Он тоже успел ударить меня по шлему, но попал плохо, вскользь. А я попал хорошо. Я даже успел перевернуть топор и ударить клювом. Загнутый шип, похоже, нащупал брешь в доспехах, набранных из пластин, легко вошел в кольчугу. Черный согнулся, насколько это позволяло седло с высокими луками и его доспехи, выронил оружие, схватился за рану, как простолюдин, и начал падать с седла. Кирасу надо было себе покупать, нищеброд долбанный.

Но времени добивать его не было — на меня налетел его оруженосец. Или вооруженный слуга. В любом случае его шлем, облегченная версия шлема господина, с полумаской и с кольчужной бармицей закрывающей нижнюю часть лица, был явно компромиссом между ценой и надежностью. Доспехи у него тоже были полегче — он умудрился развернуться ко мне так, чтобы закрыться щитом. Я мельком оценил его оружие.