И он нервно замахал дубинкой перед собой. Я честно пытался найти глазами, куда он там указывает, но не смог. Зато во мне начало расти подозрение, что у дедули деменция. Просто за прошлые заслуги ему стесняются перечить и потому подыгрывают. Больно уж спокойные были парни Репня. Едва я укрепился в своем подозрении, как арбалетный болт с глухим стуком воткнулся в воздух метра в тридцати от нас и остался там висеть.

— Попал! Я попал! — заорал молоденький арбалетчик.

— Заткнись и стреляй! — рявкнул ему Репень. А сам, с несколькими мужиками вооруженными копьями, кинулся наперерез. Болт, покачиваясь в воздухе, неспешно приближался к нам. Одновременно размываясь, как бывает иногда, когда смотришь на предмет через горячий воздух от костра. Сзади раздался женский вопль. Это было неожиданно, поэтому я на секунду оглянулся. Эглантайн стояла бледная, но сосредоточенная, уже успев частично размотать упаковку своей сабли. Орала не она, а кто-то из «ослов» промысловиков. Я повернулся обратно как раз вовремя, чтобы увидеть как после очередного залпа в воздухе застревают еще четыре арбалетных болта. Свет вдруг преломляется как в призме, я моргаю от яркой разноцветной вспышки. И когда открываю глаза вижу перед собой неведомую херь высотой метра в три.

Мда. Такое так сразу и не опишешь. Из разряда «неописуемая херобора». Тут Лавкрафт в точку попал. Похоже на детский креатив, когда дети лепят из пластилина лошадь. Или еще что. Голова просто утолщение на длинной шее спереди, ноги-отростки снизу. Без суставов и видимой анатомии. Ног, правда, многовато. И из спины, внезапно, торчат длинные и здоровенные рога-шипы. Вдобавок ко всему, в этой странной штуковины нет цвета. Она как из черно-белого кино выпрыгнула.

— Бледный Морок, — говорит дедушка Мо довольным тоном. Как будто марку свежекупленной машины соседу называет. Чему он радуется?

Оно уже метрах в двадцати, совсем рядом. Я растерянно прикидываю, куда тут воткнуть свой клевец. Тело только немного толще шеи. Не видно там признаков жизненно важных органов В башку, может? Вдруг, наперерез этому наркоманскому бреду бросается несколько промысловиков с копьями, ведомые Репнём. Сам Репень впереди. У него на копье болтается мешок и он размахивает им перед собой, словно привлекая внимание. Впрочем, так оно и есть — то, что условно можно назвать шеей, у Бледного Морока резко вытягивается. Не бросок змеи, конечно, но довольно быстро. И психоделическое порождение Кровавого Волока бьет «головой» в мешок Репня. Я слышу самый настоящий взрыв. Похоже на взрыв пехотной гранаты. И это действительно взрыв. Мешок на копье разлетается в клочья, Репня отбрасывает назад, он падает на спину и растерянно трясет головой. К нему тут же подбегает один из его товарищей и приподнимает над землей. Пока двое других пытаются ткнуть Бледный Морок в башку.

— Полсотни ударов сердца теперь есть, пока Морок снова силы для «разрыва» соберет, — комментирует дедушка Мо. — Надо успеть подранить его.

И в самом деле, державшиеся до этого поодаль вооруженные парни кидаются на мутную хрень и начинают её кромсать своими тяжелыми короткими копьями. Они не столько колят, сколько рубят. Бледный Морок не сказать, что дико ловкий. Будь на его месте хотя бы даже корова, и та бы шарахнулась в сторону поживее.