|
Как выяснилось через минуту, доспех мага неплохо держал такие стрелы. Вот только магу имело смысл не стоять и не щелкать хлебалом пока по нему стреляют. Одна стрела с широким наконечником попала ему ниже глаза, пропахала лицо и глубоко засела в скуле. Вторая, с узким трехгранным наконечником ударила под острым углом чуть выше глаза, пробила глазницу, небо, пригвоздила язык к нижней челюсти и остановилась. Старый волшебник вырубился. Пользуясь этим лекарь ловко выдернул специальными клещами наконечник из скулы втору стрелу сначала откусил кусачками с обоих сторон, а потом остатки протолкнул в рот Эфеста, вытаскивая по кусочку. Граненый наконечник выпал сам. Крови почти не было — подоспевшие Эфесту на помощь ополченцы сразу же применили свои невеликие силы лечения, которых хватило затворить кровь.
Я осторожно коснулся стрика, подозревая что у него уже инсульт, инфаркт и геморрой. И я не хотел истратить на него весь запас манны. К моему удивлению старик оказался местами поздоровее многих молодых. Возраст чувствовался, но не сказывался. Получше разобраться я не смог, не хватало опыта. Поэтому я просто аккуратно затянул раны, оставил кровь, даже аккуратно вставил обратно выпавший из глазницы глаз и немного подлатал его. Эфест очнулся, когда его заматывали чистыми льняными полосами, так напоминавшими бинт. Застонал, потянулся к поясу, достал маленькую бутылочку, оплетенную серебряной сеткой и стал её пить. — Зелье регенерации, — зачем-то посчитал он нужным объяснить мне. Мне стало интересно, а почему у меня такого нет. Но поинтересоваться этим я не успел. — Зашевелились! — доложила Гвена. Стрелы продолжали падать, но перестали давить к земле, как в первое время. Улучшив момент между залпами, я метнулся под защиту меча Сперата. Внезапно обстрел прекратился, словно давая мне возможность получше рассмотреть происходящее. На дороге впереди снова шли перестроения. Их было легко отследить по щитам. Колонная удвоила толщину и заняла теперь всю дорогу, от одного отлогой склона обочины, до другого. Крайние скелеты щитники брели по колено в воде, но это их не смущало. Стена вражеских щитов приближалась к нам неторопливо и равномерно, словно механизм. И они подошли достаточно близко, чтобы даже в тени от колдовского тумана и широких полей пехотных шлемов можно было различить пустые глазницы оскаленных черепов. — Скелеты! — завизжал кто-то. — А ты голых баб ждал? — ответил ему Ланс. Значит, этот тоже тут. Пока не сбежал. — Может подожжем телеги и отступим? — прошептал Сперат. Я глянул на Гвену. Она не улыбалась а смотрела на меня с ожиданием. Тоже не против отступить. Я снова повернулся к приближающимся мертвецам и задумался.
Глава 24 Помирать, так с песней
Мерное костяное постукивание от приближающейся армии мертвецов единственное, что нарушало тишину. Это действовало на нервы. Я как-то привык, что люди постоянно в бою орут, давая выход эмоциям. В основном, конечно, орут от страха. Казалось бы, вот сейчас как раз самое время. Но нет, живые тоже затихли, как будто стесняясь орать односторонне. И вдруг кто-то затянул песенку: — За мною стены Караэна, а нам сегодня помирать… Судя по ритму, песня для работы. Из тех, что особенно любят бурлаки. Но эту я не слышал. — За Итвис бьемся, против Итвис, который тот, что не за нас, — дальше тянул тот же голос. Кажется это был «ехидный». Правда сейчас у него голосок дрожал и от испуга был на октаву выше. В ту сторону, откуда доносилось пение, рванул Сундук, крича на бегу: — А ну заткнись! — Там дальше про твою сестру, — шепнула мне Гвена. — Никак не могу вытравить эту песню. Любят её. |
