— Да вы не переживайте, мастер Сарт, — успокаивающе похлопал я по плечу каменщика. — Никто вас не торопит. Делайте хорошо, старайтесь.

— Да как же не торопит! — снова взвился Сарт. Судя по всему, характер у него был вредный. Просто при мне он пытался его держать при себе. Получалось у него плохо. Практики не хватало.

— Комиссары эти! Везде нос суют! В раствор суют! Состав спрашивают! А это секрет мастерства моего! Каждый камень обнюхивают!

«Комиссары» — заставили меня улыбнутся. Это отчасти мое нововведение. Парламент теперь назначал ответственных за выполнение своих указаний. Группа ответственных называлась «комиссия». А её члены, соответственно, «комиссары». Сарт закончил жаловаться. И, спохватившись, выпалил формулу вежливости о которой совсем забыл:

— Сеньор Магн Итвис!

Получилось, как будто он меня позвал. Неуклюж в словах, мастер Сарт. Это часто признак человека, умелого в своем деле. Я придержал начальника каменщиков, который решил на всякий случай поклониться. И постарался успокоить:

— Так это работа у них такая, нервы трепать. Им за это деньги платят. Держитесь вежливо и спокойно. Если что-то не так, спрос с них тоже будет. Но вы не переживайте, даже если что не так, я за вас заступлюсь перед серебряными. А если надо, то и золотым скажу, что вы человек хороший. Вам, мастер Сарт, главное перетерпеть, а потом вы в Караэне много чего строить будете. Есть у меня задумки.

— Это хорошо, работу я люблю, — оживился на последних словах Сарт. И добавил. — Сеньор Магн.

Еще и жадный. Надо будет комиссаром посоветовать получше за ним приглядывать. И про сына так и не упомянул.

— Если у вас вдруг, не приведи Великая Мать, что случится, — сказал я осторожно. — Помните, я лекарь.

И замолчал. Ну нельзя мне обещания давать направо и налево. Будет возможность, обязательно помогу. Пусть попросит сначала.

— Да ну что вы, спасибо! Ничего, все хорошо! Зачем же ради такого вас беспокоить! — закудахтал Сарт. И опять, с запозданием, добавил. — Сеньор Итвис! То есть, Магн! Простите ради Императора, сеньор Магн!

— Ну, не буду вас задерживать! — сказал я и слегка развернул Сарта в сторону. До Адель с её свитой оставалось метров двадцать. Не слушая бормотания Сарта сзади, я направился к своей невесте.

Дорогу мне заступил рыцарь в дорогих, но почти ничем, кроме белой эмали, не украшенных доспехах. Аккуратные, тщательно отполированные латы, с множеством отметин от повреждений. Сам рыцарь смахивал на подкаченного альберта Энштейна — седые и всклокоченные волосы, высокий лоб с гигантскими залысинами, бородка клинышком. И веселые, молодые глаза.

— Простите господин, но вы нарушаете уединение благородной дамы, — заявил мне этот тип в белом суровым голосом. Одновременно улыбаясь честными и молодыми глазами.

Фигасе уединение. Вас тут полтора десятка столпилось. Интересно, она в туалет когда ходит, рыцарей тоже с собой берет? Впрочем, присмотревшись внимательнее, я заподозрил в паре латников женщин. Суровые такие бабенки, с рожами кирпичом и шрамами.

— Сэр Белый, прошу вас. Разу уж мы оказались в одном месте, будет невежливо не поприветствовать друг друга, — подала голос Адель. Сегодня она говорила без задиристого высокомерия. Голос тот же, а интонации совсем другого человека.