Жизнь в которой есть даже великие достижения, все равно состоит в основном из малых ошибок. Мне осталось только дать Эглантайн время на её печаль.

Взяв кубок, я отправился на «задний двор». Маленькую каменную площадку, на которое следовало принести сердце вампира. Ту самую, путь к которой мне был указан о сне. Сердца у нас с собой не было. Строго говоря, наше пребывание в хижине носило формальный характер. Мы еще в Караэне договорились, что мы просто побудем немного в хижине Эглантайн, а потом я выйду и скажу Фредерику радостную весть о списании его долгов перед страшной Горной Ведьмой.

Практически единственное, что сама Эглантайн сказала, когда я изложил свой план, так это то, что не будет проклинать Фредерика. Я расценил это как согласие на расторжение контракта без последствий.

Когда мы со Сператом прошли потайным лазом на узкую площадку и убедились, что там никого нет, я неожиданно почувствовал себя как-то… хорошо. Не то чтобы прямо вот эйфория… Так бывает, когда возвращаешься домой после трудного дня на работе. Что-то очень отдаленно похожее, но похожее. Мне захотелось присесть и посидеть. Подумать. Впервые за этот год, не меньше, я мог побыть наедине с собой. Ну, почти, наедине.

— Я хочу побыть один, — сказал я Сперату, молчаливо тершемуся поодаль. Мой верный оруженосец посмотрел на меня как будто я ему по-ослиному заблеял. Потом сделал пару шагов в сторону. Дал мне чуть больше личного пространства. Мило, но я и в самом деле соскучился по одиночеству. Кто бы мог подумать, что это будет роскошь для того, кто может позволить себе почти всё. Я подумал и изменил подход.

— Иди к Эле, — велел я Сперату. — Поговори с ней. Можешь рассказать про письмо и Таэн. Но не обнадеживай слишком сильно.

— А вы, сеньор Магн? — прогудел Сперат.

— Я побуду тут, — мне прямо физически хотелось его вытолкать. Аж подмывало. Но я сдерживался. Габариты нынче у Сперата не те. — Эля… Сейчас она злится на меня. Пусть немного успокоится. Приду к вам через полчаса.

Сперат ушел. Предварительно вынув из жадносумки и поставив рядом со мной украшенную серебром глефу с затейливым лезвием и крюком, которые напоминали языки пламени. Подарок от семьи держащей один из городков-спутников. Рядом положил шлем. Мой старый, с разрубленным забралом. Я к нему как-то привязался. Еще раз подозрительно осмотрелся, но ничего в каменном колодце не вызвало подозрений под его подозрительным взглядом. И только после этого Сперат решился от меня отлипнуть. Он с явным трудом протиснулся обратно в лаз. Я проводил его взглядом. И остался один.

Спокойствие не пришло. Все же это было не то. Не было того уютного чувства, когда приходишь домой после работы, ставишь чайник и валишься на диван. Люди ушли, а заботы остались. Но теперь я мог немного посидеть и прислушаться к себе.

Откровенно говоря, после того как мы слегка отъехали от стен Караэна мне пришлось пережить давно забытое ощущение тревожности. Не чувства опасности, не быть настороже… Нет, это было давно забытое ощущение.

Даже сейчас на мне была кираса легкая кольчуга и наручи — но это было скорее нормой для благородного человека на прогулке. А вот тревожность была скорее нормой для меня прежнего, того который жил в другом мире. Вот он мог волноваться по пустякам, бояться темных улиц, агрессивных незнакомцев… Впрочем, его можно понять — в отличии от Магна, он не мог хорошо поставленным ударом разрубить пополам неприятного ему лично человека, переступить труп и избежать последствий.