— Сеньор Эля, — вмешалась моя жена. Она знала, что Эглантайн ненавидит это сокращение. — А у вас уже есть жених?

Лицо Эглантайн сразу будто замерзо.

— У меня был… Близкий человек. Он умер. Хотя Сперат говорит, что… — Эглантайн пытливо посмотрела на меня.

— Что говорит Сперат? — удивилась Адель.

— Что время лечит, — вмешался я. И я хотел было положить руку на плечо Эглантайн, но сдержался и только слегка наклонился в её сторону, добавляя значимости своим словам. — Я думаю, Сперат прав.

— Хорошо. Если я могу вам чем-то помочь, сеньор Магн, только скажите, — ответила ведьма. Это она зря. Впервые на моей памяти, Адель показала ревность. Этим же вечером, в нашей спальне, выполняя упражнения с молотом Адель выкладывалась на все сто. Тренировочный молот похожий на кувалду рассекал воздух со свистом, даже её фрейлины телохранительницы жались по стенкам. Адель старалась поддерживать себя в форме, несмотря на беременность. Тренироваться на людях в Караэне благородной синьоре было не совсем прилично, поэтому она делала это в наших покоях, благо места там хватало.

— Поставь молот и подойди, — сказал я, когда застал её за этим занятием.

Я рассказал жене про то, что Эглантайн та самая горная ведьма. Она очень удивилась, как мне показалось, искреннее. Что странно — Адель не была глупой. И уж провести ниточки от горной ведьме к неестественно красивой бабе с таким же именем и которая шарит в алхимии не составляло труда. Однако, видимо, слишком сильны были шаблоны мышления. Земля очевидно плоская, ведьма страшная и сидит где-то в пещере над котлом. А имя и вовсе в этом мире мало что значит, ведь чтобы его сменить, можно просто назваться незнакомым людям другим.

— А кто этот близкий человек, которого она потеряла? — проявила проницательность Адель.

— Гвена, полагаю, — ответил я. Я подозревал, рано или поздно демоница добьется от ведьмочки внимания. Но я не предполагал, что Эглантайн окажется настолько наивна, что примет выходки Гвены всерьез. Как ни странно, тут пояснений не потребовалась. Судя по задумчивому и понимающему взгляду моей жены. Я машинально посмотрел на мужиковатую фрейлину в доспехах, стоящую у двери рядом со Сператом.

Следующей акцией мягкой силы моей жены была встреча с Вокулой. Однако, тут я не пошёл у неё на поводу — Вокула был мой козырь в рукаве. Его предусмотрительность буквально спасла ситуацию в случае с наемными лучниками. Подозреваю, это был просто самый очевидный пример. Те или иные действия Вокулы, о которых я и не догадывался, наверняка помогали мне каждый день.

Вокула было легко найти — он буквально не вылезал из подвала, как паук неустанно плетя свои паучьи сети из строк писем и клея в виде монет. Начинать с разговора о «наследстве» Гвены в лице зародыша спецслужб, было как-то неправильно. Поэтом сначала разговор про дела куда более насущные.

Прежде всего мы осудили с Вокулой, как с казначеем нашей семьи, наши дела. Казна медленно поплнялась и прямо сейчас Вокула мог положить на стол шесть тысяч дукатов и в два раза большую сумму серебром. Слишком мало для войны, и недостаточно для мира. До графства Адвес, в котором правила семья Адель, было слишком далеко. В орбиту наших интересов взять его было трудно, но Вокула работал в этом направлении. Торговля с Отвином так и не восстановилась в полном объеме, но это оказалось не так страшно для нас, хотя и убыточно для некоторых купеческих кланов города.