— Себас! — заорал я. К моему удивлению, он ответил быстро, со стен. Видимо, слез с лошади и бегом бежал на стены. Потому что все еще задыхался. Что он мне там сказал, я не расслышал. Впрочем, время торга уже прошло. Убедившись, что Себас меня видит, я перерезал Старому Волку горло.

Глава 25

Хитрый план

В этом мире я иногда чувствовал себя, как стендапер в случайной компании. Все вокруг постоянно ждут искрометных заявлений. А ты просто на свадьбу к знакомому пришел. Сидишь, салатик кушаешь, а все на тебя пырятся. И вот прямо чувствуешь, надо что-то ляпнуть. Вот и сейчас, стою я, держу перед собой свистящего перерезанной трахеей сеньора Борса. Потряхиваю его для большего эффекта, от чего его седая голова безвольно болтается в латном воротнике. Кровь хлещет из щелей доспехов и стекает на траву. И все вокруг молчат, даже лошади не ржут. Арбалетчики со стен стрелять перестали. Пауза, явно для моей реплики. А я текст забыл.

К счастью, у меня есть с собой багаж фраз из другой культуры, поэтому я быстро нахожусь:

— Итвис всегда платят свои долги! — ору я и иду к своим, волоча за собой тело Старого Волка. Он еще жив, но обмяк и потяжелел — потерял сознание. У меня уже есть некоторый опыт по ранениям — я понимаю, что он вытечет минуты через полторы. Может, меньше, возраст. Поэтому я, по возможности, беспалевно, перехватываю его за шею. И бросаю в Сперата. Лишь на секунду задержавшись, чтобы пустить волну лечения и закрыть рану.

— Заверни его в стяг, — я киваю на валяющейся неподалеку баннер Старого Волка.

Сперат машинально ловит тело. Все еще смотрит на меня расширенными от непонимания глазами. Я иду к Коровке, и цежу сквозь зубы:

— Быстрее, баран, пока они не поняли, что он жив!

Первым доходит до Ланса. Он тут же накидывает грязную ткань баннера на лицо сеньора Борса. Ткань тут же намокает от крови. Все же вылилось из него не мало. Может, еще раз руки наложить? Потом, когда чуть отъедем. Хотя, смысла нет. Не знаю, как моя магия работает, но кровопотерю я, похоже, не восстанавливаю. Поэтому, даже раненые с полностью восстановленными тканями еще некоторое время слабы. Я вскакиваю на Коровку и еду не оглядываясь.

В общем, все проходит неплохо. Мои люди быстро собираются и уезжают вслед за мной. Жирный оруженосец остается валяться на земле, рядом с ним паж с тремя лошадьми — тело Старого Волка, завернутое в баннер, везет Сперат. Перекинул через круп своей несчастной лошадки. У лошадки несчастная морда. Сперат сам весит как два человека. Ему тяжеловоза надо подобрать. Только где его взять, лошади тут товар штучный, выбор очень не велик.

За нашими спинами паж Старого Волка льет на лицо лежащего без сознания знаменосца вино из фляги на поясе. Тот приходит в себя, некоторое время орет на пажа. Видимо, тот рассказывает ему произошедшее, но знаменосец не хочет верить. Толстяк некоторое время кричит, бегает вокруг, находит лужу крови, падает рядом с ней на колени и долго рыдает. Это все докладывает мне вполголоса Ланс. Мне же не солидно оглядываться. Борсо тихо стонет из своего кулька. Я отправляю одного из щитоносцев вперед с приказом поставить мою палатку. Немедленно.

Но быстро тут ничего не бывает, поэтому через полчаса, когда оруженосец Старого Волка приезжает забрать его тело, палатка так и не установлена. А мы с сеньором Борсо и Сператом сидим в большой крытой повозке.