Он поджег торчащий из носика фитилек, и поболтал лампой в воздухе.

— Мы и маслом разжились, — искренне радовался Леонхарт. Рачительный сержант.

— Молодцы! — проявил я начальственную благодарность. Я вообще часто это повторял. Искренняя благодарность мне ничего не стоит, а людям нравится. Впрочем, как обстановка позволит, я выдам им поощрительные грамоты в виде монет. — Раздай людям, проследи чтобы могли пользоваться. Экономьте пока.

— Светит, конечно чуть… — продолжил бурчать себе под нос Леонхарт. Никакой субординации. Надо его хотя бы «понял» научить говорить. Впрочем, приказ выполнять он отправился, продолжая вертеть лампу в руках. Я подошел к Сперату. Он нежно придерживал левой рукой фею у своей груди. Слабо светящаяся мелочь дрыхла у него на ладони,

— Перепугалась совсем, — прогудел Сперат. — Испереживалась да и уснула.

— Доверяет тебе? — спросил я.

— Ну так… Я её как бы…

— В сказаниях о сэре Бронте и Зверях Зеленого Леса поется о том, что Круг Фей наградил сэра Бронта верным спутником, по описанию похожим на этого, — вмешалась Адель. Она ненадолго отлучилась посмотреть на нашего сына, а сейчас вернулась. Ивейн разрыдался, в основном от того, что кормилица развопилась. Пара сдержанных оплеух от Адель привели тетку в чувство, а вслед за ней успокоился и Ивейн. Сейчас он сидел на руках Адель, с интересом лупая глазами по сторонам. Он потянул ручки к фее, видимо привлеченный её светом, но Адель мягко, и все же непреклонно, убрала его подальше. — Также этот волшебный спутник обладал опасной магией. Но мог находить дорогу. И чуять воду. А главное, его к сэру Бронту привязывали узы волшебства.

Мы с Адель внимательно посмотрели на Сперата.

— Есть такое… — он явно засмущался. И резко пнул одного из пленников. Тот перевернулся, пытаясь устроить поудобнее раненую ногу, но сделал это слишком резко. Из под повязки у него обильно сочилась кровь. — А ну лежать тихо!

— Не хочешь говорить, не надо, — рыкнул я. — Не стоит пытаться перевести разговор столь неприятным способом! И вообще, я запрещаю при мне бить пленных!

— Да, мой се… А? — растерялся Сперат. И не он один, на мой окрик оглянулись и люди поблизости, и даже Адель удивленно подняла брови, хоть в шлеме это и почти не было заметно. Как назло, в этот момент особенно тонко и протяжно завопил пытаемый Гвеной пленник.

Действительно, чего это я. Это во мне человеколюбие, видимо, заговорило. Вот только тут его еще не придумали. Сразу после боя, нашему мертвому Гвена отрубила голову. Сделала это со всем уважением. Тело мы оставим тут, аккуратно сложив руки на груди, а голову положив в ногах. Так он не станет мстительным призраком сразу, а со временем не превратится в нежить. И в надежде, что телами все же займутся местные. Врагов обезглавили и свалили в кучу с куда меньшим почтением. Эти парни, что сейчас ворочаются связанными у моих ног, скорее всего тоже будут убиты. Не тащить же их с собой! Но это нормально, если бы победили они, то они бы поступили так же. Это не рыцари, относящиеся друг к другу с уважением и дерущиеся без особого остервенения. В пехтуре все понимали ставки с самого начала. Ладно, раз уж ляпнул не то, усугубляй.

— Вы забыли! — заорал я. — Вы забыли где вы, и почему вы тут! Вы копошитесь во тьме под трупом великого города, потому что вы забыли свет Императора!

Уж не знаю, что это я вдруг про Императора. Но как я начал орать, Сперат привычно отступил мне за спину, как и Адель, и я смотрел на пехотинцев. А они все из Таэна. А тут Культ плотно сидит на поставках опиума народу, и поставляет только сорт «Император». Видимо, поэтому.

— Но главное, вы забыли, кто вы! Вы люди! Вы те, кто повергает тварей, демонов, чудовищ и нелюдей! Вы те кто несет свет Императора в своих сердцах а гнев его на остриях своих мечей! Вы люди! Как и они! — я небрежно махнул рукой.